Приветствую Вас, Хто-то! Регистрация RSS

Развитие России в истории и новостях

Четверг, 21.09.2017
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 4«1234»
Наш полезный форум » Чечня и Афганистан » Геннадий Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала » Геннадий Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генер
Геннадий Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генер
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:10 | Сообщение # 31
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
Виктор Казанцев. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Поначалу служба в Северо-Кавказском военном округе у Виктора
Германовича не заладилась. Прибыв из Забайкалья с должности начальника штаба
Забайкальского военного округа, в Ростове он стал заместителем командующего
войсками СКВО. И сразу же начал показывать свое пренебрежение к "чеченскому
опыту" и к тем офицерам, кто прошел через Чечню. Тема только что
закончившейся первой войны его раздражала. Это все заметили, в том числе и
командующий войсками СКВО Квашнин. Естественно, Квашнин дал понять
Казанцеву, что тот пока еще чужак в этом воюющем округе.
Пошли разговоры о конфликте командующего со своим новым замом.
Сплетничали о том, что они, видимо, не сработаются.
На самом деле никаких принципиальных разногласий не было. Квашнин
просто-напросто "настраивал" Казанцева на особый ритм работы, давал понять,
что в СКВО - своя специфика, что здесь прежде всего ценятся офицеры,
прошедшие Чечню, и существуют другие приоритеты - авторитет зависит не от
должности, а от боевого опыта и т.п.
Кстати, Виктор Германович это вскоре понял сам и не таил обид. С
Квашниным у него со временем сложились нормальные отношения. Настолько
нормальные, что уже через год, в июле 97-го, Анатолий Васильевич, уходя в
Москву на должность начальника Генштаба, рекомендовал назначить командующим
именно Казанцева.
Хотя Виктор Германович сам в первой войне и не участвовал, но не
избежал тяжелой участи тех родителей, чьи дети пострадали в Чечне. Его сын
Сергей - храбрый и мужественный офицер - получил на войне тяжелейшее увечье,
стал инвалидом и впоследствии уволился из Вооруженных Сил. Мы все понимали
отцовские чувства Казанцева-старшего, его критическое отношение к первой
чеченской кампании 1994-1996 годов, желание избежать новых военных
конфликтов.
Это стремление его было настолько сильным и глубоким, что привело
однажды к серьезным разногласиям с руководителями МВД. Разногласия эти
возникли летом 98-го из-за того, что "эмвэдэшники" хотели в первую линию
окопов вокруг Чечни посадить армейцев, а себе отводили скромную роль
"второго эшелона".
- Так нельзя! - возмутился Казанцев. - У армии - мощное вооружение,
широкие возможности применения силы. И если чеченцы пойдут на провокацию,
любой армейский военачальник просто обязан будет использовать все имеющиеся
у него средства (даже авиацию) для подавления и уничтожения противника. А в
горячке боя кто там разберет: идет ли речь о провокации или о
широкомасштабной акции бандитов? Армейцы, если раздухарятся, сметут
пол-Чечни с лица земли. Опять война...
Командующий был прав. В первой линии окопов должны были сидеть
подразделения МВД. Они, кстати, и подготовку проходили именно для борьбы с
мелкими отрядами бандитов. Эта специфика милиции ближе. А вот во втором
эшелоне в опорных пунктах уместнее были бы армейцы с их пушками, танками,
ракетами, авиацией и т.д. Вполне нормальный расклад. Увы, руководство МВД,
пользуясь близостью к тогдашнему Президенту России, попыталось все поставить
с ног на голову. Из Москвы пошли указания о замене "внутренников" и милиции
в первой линии "санитарного кордона" на части и подразделения СКВО. Казанцев
звонил в Минобороны и Генштаб, доказывал, отстаивал свою правоту.
- Сколько можно нашими руками жар выгребать?! Если "менты" при их
огромных силах не справляются с мелкими бандами чеченцев, то при чем здесь
мы? До каких пор мы будем исправлять их ошибки?! Пусть привыкают действовать
самостоятельно, творчески! - убеждал командующий своих "московских
абонентов".
Разгорался конфликт, внешне походивший на межведомственную разборку, а
это уже серьезно. Дошло до того, что Казанцева вызвали в Москву. Ельцину
представили все таким образом, что командующий войсками округа боится
чеченцев и поэтому предпочитает не конфликтовать на границе. Это во-первых.
Во-вторых, по-хамски, грубо, оскорбительно ведет себя с руководством МВД. В
президентской администрации был подготовлен указ об отстранении генерала
Казанцева от должности - за все мыслимые и немыслимые грехи.
Мы возвращались из Москвы в одном самолете. Как его заместитель, я был
в курсе всех нюансов конфликта. Виктор Германович находился в крайне
подавленном состоянии. Прямо на "борту" выпили водки, чтоб загасить стресс.
Казанцев попросил:
- Геннадий, я знаю - ты на моей стороне. Включи все свои связи, помоги
"отбиться" от этого "наката". Иначе снимут. Дело не только во мне. Если
"эмвэдэшники" здесь восцарят - всему округу несдобровать. Как пить дать,
подставят нас...
Я обещал помочь. Звонил, просил, доказывал, обещал... Не уверен в
личной своей заслуге, что президент-ский Указ не был подписан, но знаю
только, что решающее слово сказал А. Квашнин. Именно он тогда отстоял
командующего, а значит, и округ.
Казанцев действительно хотел мира на Северном Кавказе и готов был
тушить даже не возгоревшиеся еще очаги конфликтов. Зная о дружеских
контактах Р. Аушева с А. Масхадовым, он полагал, что если наладить добрые
отношения с ингушским президентом, это сразу улучшит политический климат в
регионе. В принципе, одна из "болевых точек" была определена верно. Но
некоторые моменты, признаюсь, мне были не по нутру. Не стоило так уж
потакать. Захочет Руслан Султанович "своих" военкомов в Ингушетии -
пожалуйста, хочет Горский кадетский корпус - имейте и радуйтесь... А какую
линию проводят в республике эти военкомы, кого воспитывают из юных горцев -
это уже неважно.
Правда, в организации "корпуса" Виктор Германович принимал живейшее
участие еще и потому, что сам с детства-малолетства учился в Суворовском
училище. И получил прекрасное образование и воспитание. Кроме военного дела,
хорошо знает литературу, сам пишет стихи, играет на рояле и даже неплохо
поет.
Помню вечера отдыха, которые стали проводиться в частях нашего округа
при новом командующем. Чествования лучших солдат и офицеров, концерты,
за-столья. По себе знаю, как хорошо, душевно проходили эти мероприятия, хотя
к ним меньше всего подходит этот казенный термин. Виктор Германович старался
сдружить офицерские коллективы, побудить людей вместе радоваться и
огорчаться, вместе преодолевать невзгоды.
Безусловно, это была правильная линия, потому что общеполковой праздник
и "офицерское застолье", как ни парадоксально звучит, исключают пьянство.
Наоборот, пьянство процветает там, где пьют втихаря - в "каптерках",
канцеляриях и казарменных сушилках. Или взять такую многоплановую проблему,
как "Офицерское собрание". До его прихода эти собрания действовали от случая
к случаю. Виктор Германович их расшевелил, заставил работать на
"оздоровление атмосферы в коллективах". Это было очень актуально в конце
96-го, да и в несколько последующих лет: в войсках очень болезненно
переживали драму первой чеченской войны, "бегство" из республики после
"Хасавюртского пакта".
Меня, не хочу скрывать, поначалу поражали в нем резкие контрасты
характера. Заботясь о нормальной морально-психологической обстановке в
частях округа, он был порой и первым же ее возмутителем. Его грубость с
подчиненными временами переходила "критические отметки". Стучал по столу
кулаком так, что подлетали телефонные аппараты, а крепкий мат не глушили
даже дубовые двери кабинета. И ожидавшие в приемной офицеры начинали
бледнеть еще до встречи с генералом. Такой стиль общения, даже при всей
"крутизне" нынешних нравов, некоторые просто не могли перенести: генералы
Б.Дюков и А.Потапов написали рапорты и перевелись из округа. Подскочила
статистика инфарктов среди офицеров.
Когда Виктор Германович однажды "наехал" на меня, я не выдержал: "Если
вы будете разговаривать со мной в таком тоне, я буду отвечать тем же..."
С тех пор Казанцев грубости со мной не допускал, хотя с другими
по-прежнему срывался. Спасало одно: все знали, что командующий делает это
без всякого зла, нет в нем мстительности. Да, мог нашуметь, обругать, но тут
же, как ни в чем не бывало, по-дружески хлопал по плечу. Он был как климат в
Забайкалье, резко-континентальный - изнывающая жара днем и леденящий холод
ночью. Вспыльчивый, но быстро отходит.
Все бы ничего, но эти качества иногда проявлялись там, где требовались
особая выдержка, хладнокровие. Когда боевики из Чечни прорвались на
Новолакском направлении, в один из моментов Казанцев проявил нетерпение.
Было это в день, когда "федералы" атаковали высоту с ретранслятором.
Командующий торопил, гнал подразделения вперед, не дождавшись поддержки
авиации. В результате четкого взаимодействия не получилось. Удар с воздуха
чуть запоздал. Случай этот, правда, единичный, и Виктора Германовича трудно
упрекнуть в каких-то других просчетах. Конечно, как и на всякой войне, при
проведении войсковых операций возникали шероховатости: уж очень велико
желание побыстрее разделаться с противником.
Так было и когда я руководил войсками в Кадарской зоне. Казанцев все
торопил, требовал в считанные дни покончить с ваххабитским анклавом
Дагестана. Я, конечно, сердился и отвечал, что мне на месте виднее:
невозможно одной-двумя атаками разрушить мощную (годами создаваемую) систему
обороны в Карамахи и Чабанмахи. Здесь требуется методичная и неспешная
"работа". Но, в общем, за нашими радиопререканиями не было каких-то
глубинных разногласий. Так, рабочий момент, нормальное явление. Это все
равно что пожелание пассажира таксисту ехать быстрее. Но ведь и у водителя
свои резоны - светофоры, дорожные знаки, ГИБДД...
Меня удивило поначалу, когда в те трагические дни ваххабитской агрессии
А. Квашнин не стал отзывать командующего из отпуска: "Пусть догуливает".
Подумалось: как же так? Там настоящая война, а начальник Генштаба дает
указание командующему войсками округа (где развернулись боевые действия)
сидеть дома, греться на солнышке; мол, обойдемся без тебя. Ерунда какая-то
получается... Однако, прокрутив в памяти основные события последних двух
лет, я, кажется, догадался в чем причина. Видимо, А.Квашнин углядел в
Казанцеве сильное "миротворческое начало", способное помешать жестким
действиям в откровенно навязываемой нам войне. Желание Виктора Германовича
избежать обострения с Чечней могло обернуться в августе 99-го пассивностью и
примиренческой позицией. Хотя кто знает, что там было на самом деле? В конце
концов Квашнин приказал Казанцеву прервать отпуск и вылететь в Дагестан. И в
Ботлихе, и в Новолаке он руководил действиями войск решительно, хотя порой
неоправданно жестко. Мощная фигура Казанцева (в прошлом борца, мастера
спорта) словно излучала силу и уверенность. Такого в партер не поставишь и
на подножке не подловишь. Он ломал врага, как медведь.
И неудивительно, что его очень любят в Дагестане, считают освободителем
этого горного края от вражеского нашествия. Ему посвящали стихи и песни,
вручали не бог весть какие подарки простые селяне. Без натяжки можно
сказать: он стал народным героем. Его даже называли Казанцев-Дагестанский,
по аналогии с Суворовым-Рымникским.
Впоследствии, когда Виктор Германович руководил Объединенной
группировкой войск в Чечне, он сумел до конца преодолеть мучительный
"синдром Чечни" так же решительно. Например, когда возникли сложности со
взятием Грозного в декабре 1999 года и "наверху" вздумали заменить генерала
В. Булгакова (проводившего операцию), он уперся: нет, только Булгаков должен
брать Грозный, ему просто нужно помочь. Виктор Германович убедил в этом
начальника Генштаба и в конечном счете оказался прав. Кстати, именно
Казанцев осуществлял общее руководство операцией по штурму чеченской
столицы. Это ему приписывают идею заманивания бандитов в ловушку, когда их
вынудили уйти из города через расставленные нами минные поля. Сотни боевиков
тогда погибли на этих полях (там же подорвался Басаев).
Казанцев тогда был удостоен высокой награды Родины. Не к одному ему
пришла военная слава в дни контртеррористической операции. Но где много
славы, там, увы, много и тщеславия, а это создало поле притяжения для
интриганов, которые используют человеческие слабости ради достижения своих
корыстных целей.
Не буду скрывать, уже к весне 2000 года нас с Казанцевым стали
стравливать. Например, когда решался вопрос о назначении Виктора Германовича
полпредом Президента, а меня вместо него - командующим ОГВ, а затем и
командующим войсками СКВО, появились "шептуны".
- А знаете, Геннадий Николаевич, что Казанцев пообещал ходатайствовать
о вашем назначении, а в Москве называл другую фамилию?.. Он ведет двойную
игру...
Мне передавали, что Виктор Германович очень ревностно относился к моим
военным успехам, к дружбе с некоторыми региональными лидерами
северокавказских республик, краев и областей. Короче, ему плели что-то про
меня, мне - про него. Казалось бы, глупость: плюнуть и позабыть. Но беда в
том, что эти интриги не прошли бесследно. Помню, был у Казанцева день
рождения. Меня, его боевого соратника, его "правую руку" на войне, посадили
где-то на "задворках" огромного стола и два часа (!) не давали слова для
поздравления (конечно же, с его подачи). Я все понял, обиделся и ушел, не
попрощавшись.
Мы не раз пытались объясниться. "Ну, давайте спокойно разберемся, -
пробовал я снять напряженность. - Разве я вам враг, в чем мой интерес, зачем
мне подрывать ваш авторитет?" Вроде бы шли на мировую, но червячок недоверия
все же точил душу. Я очень болезненно переживал появление этой трещины в
нашем в общем-то монолитном сотрудничестве, пытался понять, где скрыт
корень. Одной из самых достоверных версий мне казалась следующая: появилась
группа якобы генералов-героев, популярных в армии и в народе и обладающих
определенной политической силой. А вдруг, объединившись вокруг большой
единой цели, станут этаким "Южным декабристским обществом", опасным для
власть предержащих. Жив был еще страх после выступлений покойного генерала
Л. Рохлина, который ополчился на Кремль и призывал свой волгоградский
армейский корпус к "походу на Москву". Но Рохлин был такой один, созданное
им Движение в поддержку армии (ДПА) не пошло за лидером. А "этих" много
(Казанцев, Трошев, Шаманов, Булгаков и другие), они - победители, они
решительны и храбры... За ними не то что армия, весь народ пойдет.
Отсюда - линия на раздрай между генералами-героями, политика "разделяй
и властвуй". Не исключаю, что "воду мутят" прежде всего отдельные
региональные руководители, не заинтересованные в сильной федеральной власти.
Боясь лишиться своего ханско-байского положения, они переключают внимание
Центра с себя - на нас, военных: займутся нами - не тронут их. Это
во-первых. Во-вторых, именно военные на Юге страны не хотят мириться с
сепаратистской политикой отдельных северокавказских "князьков", потому что
по опыту знают, какие горькие плоды она приносит. Вот и вбивали клинья между
последовательными "государственниками": между Казанцевым и Трошевым, между
Казанцевым и Шамановым.
Надо ли говорить, что все эти страхи - от больного воображения. Но если
некоторые силы действительно целенаправленно стравливают армейское
руководство, это грозит бедой. Страшно должно быть не тогда, когда генералы
действуют в одной связке, а тогда, когда они ссорятся. Межведомственный,
межличностный конфликт больших руководителей всегда наносил колоссальный
ущерб России не только в далеком историческом прошлом, но и в новейшую
эпоху.
Я знаю, что Казанцев старается отбросить в сторону все сплетни и
наговоры, хотя и нелегко это ему дается. То же самое делаю я. Не сомневаюсь,
что интриганы в конечном счете потерпят фиаско, не добьются, чтобы боевые
генералы ссорились, а все недоразумения мы снимем сообща...


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:11 | Сообщение # 32
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
МЕСТНЫЙ КОЛОРИТ

В начале августа 1999-го ваххабиты, чеченские боевики и наемники вошли
в села Ботлихского района Дагестана, где проживают преимущественно андийцы и
аварцы. До сих пор среди аварцев остались незыблемыми горские обычаи и
законы (адаты), которые соблюдались несмотря ни на что. Поэтому
неудивительно, что реакция населения на захват чеченскими бандитами
высокогорных аулов Рахата, Ансалта, Тандо, Шадрода была крайне
отрицательной. Чеченцы нарушили адаты.
В 1994-1996 годах в этих селениях нашли пристанище убежавшие от войны
чеченцы. В каждой аварской семье - до пяти семей беженцев. В то время Басаев
за оказанную помощь даже обещал газифицировать район. Хотя население само
жило в бедности, занимаясь тяжелейшим террасным земледелием, они кормили,
одевали чеченских беженцев. Аварцы мне рассказывали, что хотя многие боевики
пришли в масках, они без труда узнали тех, кому в свое время предоставили
кров и пищу.
Сразу после входа в Ансалту Басаев оповестил местное население о
возможном начале бомбардировок и предложил эвакуироваться. Когда первые
автомобили с женщинами и детьми выходили из села, бандиты под их прикрытием
тут же стали выдвигаться на боевые позиции на окраинах населенного пункта.
В разговорах с ансалтинцами они хвастались, что получают по 10 тысяч
долларов в месяц и будут сполна отрабатывать эти деньги. Основную массу
боевиков составляли арабы, выходцы из Средней Азии, было несколько
чернокожих и снайперша из Прибалтики. Когда один из старейшин попытался было
образумить ее, напомнив об истинном предназначении женщины - хранительницы
очага, та выхватила пистолет и, приставив его к голове старика, приказала
заткнуться. Слава богу, не выстрелила. Вооруженные пришельцы старались
держаться более или менее пристойно, но как только жители ушли, началось
повальное мародерство - взламывали двери и замки, резали скот, забирали все
мало-мальски ценные вещи. Особенное рвение проявляли молодые чеченцы,
которые накануне рассказывали аварцам, как свято чтут они законы шариата (по
которым, кстати, воровство есть тяжкий грех).
Среди аварцев особенно выделялись андийцы - жители селений Анди,
Гагатли, Риквани, за всю минувшую историю враг ни разу не ступил на их
землю. Тем более возмутили соседи-чеченцы, попытавшиеся силой установить
здесь новые порядки. Поэтому неудивительно, что именно представители этой
народности проявили себя достойными защитниками Отечества.
21 августа на позиции андийских ополченцев прибыл посланец от
чеченского полевого командира Х. Исрапилова, который в ультимативной форме
предложил пропустить боевиков к селению Муни, но получил категорический
отказ. С этого момента боевики, подключаясь в радиосеть отрядов самообороны,
обвиняли андийцев в том, что продались неверным.
Жители сел Анди, Гагатли, Риквани объявили чеченцам, что в случае
появления со стороны Чечни во-оруженных или даже безоружных людей они будут
уничтожаться без предупреждения.
Андийский отряд самообороны сыграл решающую роль в захвате основного
маршрута выдвижения боевиков - перевала Харами. Ополченцы даже сумели взять
пленных с оружием и боеприпасами.
Интересно, что и чеченцы-аккинцы оборудовали в Хасавюртском и
Новолакском районах боевые позиции для обороны от возможного нападения
чеченских боевиков! Как видим, даже братьев по крови возмутила наглая
бандитская акция.
...27 августа, уже после боев, в селах Ансалта и Тандо были обнаружены
трупы наемников из Средней Азии, Ближнего Востока, а также из стран
Африканского континента. Словом, какой-то международный бандитский синдикат.
При проведении "зачисток" в Рахате и Ансалте были также обнаружены
личные и финансовые документы чеченских боевиков, из которых, например,
явствовало, что ваххабитами через "штаб тыла джамаата Чечни и Дагестана"
выплачены компенсации 63 погибшим и 122 раненым из числа бандитов. Цифры
явно занижены - потери агрессоров были гораздо б?льшими. Дело в том, что
платили не всем, а только чеченцам. Ваххабиты-дагестанцы и иноземные
наемники остались без компенсации.
Еще 19-20 августа, когда федеральные силы добились определенного
перелома в боевых действиях, Басаев и Удугов почувствовали необходимость
усилить "дозировку" идейного влияния. Поэтому планировали провозгласить
нового имама Чечни и Дагестана. На эту роль определили уроженца и жителя
села Гири Унцукульского района Гази-Магомед Магомедова, одного из лидеров
ваххабитской, так называемой "прикаспийской республики". Однако тот
отказался от предложения Ш. Басаева. И при этом высказал недовольство, что
Шамиль не согласовал с ним свои военные планы. После этого даже Хаттаб
перестал, кажется, доверять дагестанским ваххабитам, которых готовил в своих
лагерях и которые не поддержали его на своей земле.
К вторжению вооруженных чеченских соседей - "знатоков шариата" - горцы
Дагестана отнеслись резко отрицательно. Прежние отношения, основанные на
взаимном уважении и поддержке, были перечеркнуты вероломством и
предательством.
Кроме того, большинство духовных лидеров мусульман Дагестана стало
открыто заявлять, что без поддерж-ки России исламский мир может остаться
один на один с религиозными экстремистами. Они осудили бандитизм
последователей "чистого ислама". Ведь в Коране - священной книге всех
мусульман - сказано: "А если кто убьет верующего умышленно, то воздаяние ему
- ад для вечного пребывания там". Истинные мусульмане никогда не забывают
этой заповеди. Чеченцы забыли. И не только чеченцы.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:12 | Сообщение # 33
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
Эмир Хаттаб. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Эмир Ибн аль-Хаттаб, в переводе с арабского - Черный араб (он же -
Однорукий Ахмед), родился в 1966 году в богатой иорданской семье чеченского
происхождения. Родственники прочили Эмиру светлое будущее. Но он избрал
опасный путь терроризма.
Его имя значится во всех криминальных картотеках западных стран. Более
десяти лет сильно хромающий при ходьбе Хаттаб путешествовал по свету с
автоматом наперевес. Ему было все равно, с кем воевать. Главное - под
черными знаменами "джихада". В Афганистане иорданец сражался против
советских войск, в Ираке - против натовцев. Долгое время в качестве
инструктора учил афганских моджахедов в пакистанских лагерях.
В январе 1995 года привез в Грозный банду из восемнадцати
профессиональных убийц. Пришла пора воевать с Россией. Но война - дело
жестокое, и ряды хаттабовского отряда быстро поредели. Двух арабских
"командос" отправили на небеса ребята из армейского спецназа. "Братана"
Абузабара убили во время нападения на мотострелковую бригаду в Буйнакске. В
августе 1999-го в бою возле одного из селений Ботлихского района отошел в
мир иной "правая рука" Однорукого Ахмеда - начальник штаба так называемой
ваххабитской армии - Хабиб. Пали в боях с русскими и другие...
Одноруким прозвали Хаттаба не случайно. На всех пальцах его правой руки
не хватает одной-двух фаланг. Но и левой рукой он стреляет искусно. Любовь к
оружию, видимо, болезнь семейная. Сестра террориста, например, владеет
большим оружейным магазином в США. Однако навестить сестру Хаттабу вряд ли
удастся, потому что западные спецслужбы много лет ведут за ним охоту: "Рост
174-176 см, моложавого вида, смуглый, носит бороду, длинные до плеч
волосы..." И стоит только Хаттабу пересечь границу, на его руках сразу
защелкнутся наручники: за Черным арабом тянется шлейф зверских убийств.
Хаттаб просто обожает, как и некоторые его дружки, показательные казни,
особенно над иноверцами. Медленно отрезать у пленных уши, носы, снимать
скальпы... И чтобы при этом всё записывалось на видеопленку. Эти
"кинодокументы" он затем демонстрирует влиятельным заграничным мусульманским
"ультра" в подтверждение своей твердости курса на построение нового
ваххабитского государства - от Каспийского до Черного морей.
Также на видео иорданский чеченец приказывает снимать все проведенные
лично им операции и теракты. При нем постоянно находятся два кинооператора.
Среди наиболее известных операций Хаттаба - теракт в Буденновске (из отряда
Хаттаба участвовало 70 боевиков и все остались живы), обеспечение "коридора"
банде Радуева у села Первомайское, расстрел колонны 245-го полка у селения
Ярышмарды, засада у села Сержень-Юрт, нападение на мотострелков в Буйнакске
(там он был ранен в плечо). Эти документальные записи были проданы
зарубежным телекомпаниям за огромные деньги. Причем на всех них Черный араб
без ложной скромности демонстрирует личные успехи в стрелковом,
минно-взрывном, пыточном деле.
Своих подчиненных он держит в ежовых рукавицах. За малейший проступок
следует жестокое наказание. Накануне нападения на Дагестан, например, за
ослушание были казнены два наемника-таджика. Как всегда, момент казни опять
же засняли видеокамерой.
Деньги у Хаттаба водятся, и немалые. Не секрет, что и Дудаев, и
Яндарбиев, и Масхадов пользовались его финансовыми услугами еще во время
первой чеченской войны. Помимо солидной валютной подпитки из Саудовской
Аравии, Пакистана, Турции, Хаттаб и его "соратники" активно зарабатывали
деньги похищениями людей, производством и реализацией наркотиков. Его заводы
по производству опия и переработке героина, как и братьев Басаевых, были
расположены в Веденском районе, в пионерском лагере "Зорька" под Шали и
других местах.
Хаттаб очень религиозен. Правда, это не мешает ему заниматься
запрещенной исламом торговлей наркотиками. Чечню он считает "землей Аллаха".
Готов, по его словам, с удовольствием вырезать всех русских на Кавказе. И
одновременно крайне нетерпим к последователям традиционного ислама (суннитам
и особенно - шиитам). После кровавого сражения в Гудермесе между
масхадовцами и ваххабитами, которых поддержал Черный араб, Ваха Арсанов
(вице-президент Чечни) предложил Однорукому Ахмеду уехать домой, в Иорданию.
Известный террорист ответил отказом. В Чечне у него авторитет, влияние,
деньги. А что в Иордании? Кроме родины - ничего. Сейчас там скучно - нет
войны.
Под свое кровавое ремесло Хаттаб подводит идейную базу. В его
распоряжении был так называемый исламский институт Кавказа, который на деле
являлся филиалом международной экстремистской организации
"Братья-мусульмане". В институте "работали" 40 пре-подавателей - афганцы и
арабы. 160 слушателей по утрам изучали арабский язык, догматы ваххабизма, а
после обеда оттачивали мастерство терроризма. Лучшие юные
богословы-экстремисты из институтского лагеря "Саид ибн Абу Вакас"
отправлялись шлифовать знания дальше - в спецлагеря Пакистана и Турции.
Учебные центры Хаттаба, превратившись в конце 90-х в базу подготовки
международных террористов, занимали особое место в планах мировых
экстремистских организаций. Вместе с юношами из Средней Азии, Поволжья,
Северного Кавказа в них обучались молодые люди из Саудовской Аравии,
Иордании, Китая, Египта, Пакистана, Малайзии, других стран.
Основная база Хаттаба располагалась у селения Сержень-Юрт, на
территории бывших пионерских лагерей, на левом берегу реки Хулхулау. Семь
учебных лагерей носили имена пакистанцев-инструкторов. В Центральном,
которым руководил непосредственно Хаттаб, обучались около ста иностранных
наемников и несколько особо отличившихся чеченцев. "Абуджафар-лагерь" делал
упор на обучении методам ведения партизанской войны, "Якуб-лагерь"
специализировался на освоении тяжелого вооружения. В "Абубакар-лагере"
растили асов-диверсантов. "Давгат-лагерь" готовил кадры идеологов,
пропагандистов. Одновременно в семи лагерях обучалось около двух тысяч
человек.
Учебные группы комплектовались по пять человек, пятерками они потом и
воевали. В программу обучения входили ежедневные стрельбы, а также
рукопашный бой, минно-подрывное дело, ориентирование на местности, выживание
в экстремальных условиях... Особое внимание уделялось отработке вопросов
взаимодействия, организации связи, захвату важных городских объектов и,
конечно же, заложников.
Кроме того, под опекой Хаттаба находилось медресе в селе Харачой, где
обучались террористы.
Во имя укрепления "дружбы между двумя народами" женился он на даргинке
из села Карамахи и чеченке из Веденского района. Перед вторжением в Дагестан
его часто видели на джипе "Тойота" с символикой миссии ОБСЕ. Черный араб
любил также показывать заезжим журналистам свое удостоверение корреспондента
одной из арабских газет.
В конце июля 1999 года в большинстве диверсионных лагерей Хаттаба
состоялся выпуск молодых специалистов. А в августе "защищать диплом" их
отправили в Ботлихский район. "Прикаспийскую республику" он давно объявил
очередным фронтом борьбы с неверными. Но здесь Хаттаба ждал провал. Не мог
похвастаться Черный араб победами и позже - во второй чеченской кампании.
Особенно в горных районах. Отборные силы Хаттаба, состоявшие в основном из
наемников, понесли значительные потери в ходе контртеррористической
операции. Похоже, карьера наемника ? 1 на Северном Кавказе движется к
закату. В последнее время его действия вносят все больший раскол в ряды
боевиков. Многие полевые командиры свои военные неудачи напрямую связывают с
присутствием чужаков-наемников, для которых Хаттаб служил своеобразной
"крышей". Большинство дагестанцев отшатнулось от "непримиримых" именно из-за
нелюбви к чужеземцам. Предпочло "своих" федералов. Но Хаттаба это
обстоятельство, похоже, мало смущает: он надеется на свою постоянную
спутницу - удачу. Между тем, случись завтра новый зигзаг в истории
"мятежной" республики, Однорукого Ахмеда чеченцы выдадут одним из первых. И
это будет логичный конец бандита-наемника.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:12 | Сообщение # 34
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
* ГЛАВА 7. СНОВА В ПОХОД

КАДАРСКАЯ ЗОНА

Кадарской зоной стали называть территорию двух населенных пунктов
Буйнакского района Дагестана - Карамахи и Чабанмахи, которые образовали
самопровозглашенную "независимую исламскую республику", живущую по законам
шариата. На всех ведущих к ним дорогах стояли шлагбаумы, посты местных
боевиков и щиты зеленого цвета с предупреждающей надписью: "Стой! Здесь
действуют законы шариата!"
Федеральные и республиканские законы тут отменили еще несколько лет
назад. Главу администрации и начальника милиции в селе Карамахи ваххабиты
расстреляли без суда и следствия (полный беспредел!)... Всех сельчан, не
желавших принимать ваххабизм в качестве вероисповедания и образа жизни,
просто изгнали из домов, лишив крова и имущества.
Бацилла исламского экстремизма, занесенная извне, постепенно заразила и
жителей других окрестных сел. Правда, далеко не всех. Мулла соседнего Кадара
(откуда, собственно, и название "Кадарская зона"), побывав на богослужении в
Карамахи, призвал своих односельчан не общаться с ваххабитами.
- Они не мусульмане - они враги ислама!..
В итоге лишь единицы жителей Кадара и небольшого селения Ванашимахи
приняли ваххабизм. Однако и без учета "примкнувших" исламские сектанты
представляли собой серьезную силу. Свои возможности и истинные намерения они
продемонстрировали еще весной 1998 года, когда под предводительством одного
из своих лидеров, Надира Хачилаева, хорошо организованным большим отрядом
приехали в Махачкалу (до которой всего час езды), захватили и разграбили
здание Госсовета, выдвинув ряд политических условий.
Сложилось критическое положение: органы правопорядка проявляли
нерешительность и без приказа "сверху" не собирались давать жесткого отпора.
Видя это, лидеры Общественного движения Дагестана собрали отряды народного
ополчения для защиты конституционного строя в республике. Ополченцев
(противников ваххабизма) поддержало местное духовенство. Фактически в
республике сформировалось нечто вроде народного фронта против исламских
"ультра": люди готовы были раз и навсегда покончить с рядившимися в
религиозные одежды бандитами.
Федеральный центр в лице тогдашнего министра внутренних дел Сергея
Степашина рассматривал сложившуюся ситуацию как угрозу масштабной
гражданской войны. Во избежание кровопролития отказались от силовых мер и
начали переговоры. В результате бандитов отпустили с миром из Махачкалы. В
Карамахи и Чабанмахи их встречали как победителей. Фактически беспорядки и
вандализм, учиненные ими в столице Дагестана, попытка изменения
конституционного строя республики остались безнаказанными. Мало того,
федеральная власть никак не прореагировала на обращение духовенства
Дагестана о запрещении ваххабизма (имамы и муллы требовали поставить
экстремистское сектантство вне закона).
В довершение всего - неожиданный "визит доброй воли" С. Степашина в
Карамахи и Чабанмахи, да еще с двумя самолетами гуманитарной помощи, хотя
уровень жизни здесь был выше, чем в других дагестанских районах.
Политическая линия Центра была неоднозначно воспринята в республике.
Ваххабиты расценили это прежде всего как слабость Москвы, антиваххабитски
настроенные дагестанцы - как политическую профанацию, а криминальные
структуры - как сигнал к вседозволенности.
Невиданного размаха достигли террор, торговля оружием и людьми,
производство и транзит наркотиков.
Кстати, карамахинцы держали пальму первенства во многих преступных
промыслах. Только официально зарегистрированных грузовых КамАЗов здесь
числилось около 750. А сколько было неучтенных?! Фактически Кадарская зона
стала перевалочной базой в торговле оружием и наркотиками. Криминальный
бизнес приносил огромные барыши, а статус новой самопровозглашенной
"исламской республики" вдохновлял зарубежных спонсоров закачивать долларовые
инъекции для поддержания и расширения "шариатского государства".
Чеченские боевики стали частыми и регулярными гостями Кадарской зоны. А
Хаттаб, как известно, даже женился (в очередной раз) на девушке из Карамахи,
скрепляя альянс с дагестанскими ваххабитами еще и родственными связями.
Здесь он организовал учебный центр, в котором обучал местных жителей
подрывному и стрелковому делу, проводил занятия по инженерной подготовке и
применению средств связи...
С самого начала ваххабитского похода на Дагестан стало ясно, что одним
из главных в планах террористов является слияние Кадарской зоны с Чечней.
Вбивая клин в направлении Карамахи и Чабанмахи бандиты хотели рассечь
республику на две части.
Теперь и у российских властей открылись глаза: ваххабитский анклав как
военно-политический лагерь представляет серьезнейшую опасность для
целостности Дагестана (да и Федерации в целом) и подлежит немедленному
уничтожению. Прежнее заигрывание, замирение ваххабитов Кадарской зоны ни к
чему хорошему не привело. Пришлось все же прибегать к силовым методам.
Операция началась еще 28 августа 1999 года, готовилась и проводилась в
основном силами МВД. Однако уже с первых шагов стали очевидными просчеты на
различных уровнях руководства. План операции был упрощенным, явно
недооценивалась реальная сила бандформирований, методы действий
республиканской милиции и подразделений внутренних войск были неадекватны. К
примеру, дагестанские милиционеры поехали наводить порядок в Карамахи на
"уазиках", с пистолетами и наручниками, полагая, что такой экипировки
достаточно для разоружения ваххабитских отрядов. Их встретили организованным
пулеметным (!) огнем, и такое легкомыслие обернулось тяжелыми потерями -
ранеными и убитыми сотрудниками. Ваххабиты действовали по всем правилам
военной науки, а милиция шла брать их как какую-нибудь мелкую банду жуликов.
Удивительное дело, но и после преподанного бандитами "урока" ошибок у
руководства операцией не стало меньше. Во-первых, пункт управления был
расположен в Верхнем Дженгутае - за полтора десятка километров от Кадарской
зоны. На таком удалении многие генералы МВД руководили операцией фактически
вслепую. Во-вторых, радиосети милиции и внутренних войск находились под
полным контролем банд-формирований Кадарской зоны. Ваххабиты не только все
прослушивали, но еще запускали "дезы", организовывали радиопомехи. В эфире -
полнейший хаос. Как видим, в этом плане не было сделано серьезных выводов
после первой чеченской кампании. В-третьих, между подразделениями внутренних
войск и милиции не было налажено четкое взаимодействие, в результате
малоосмысленные атаки без труда отражались бандитами.
В общем, за пять дней операции федеральные силы не добились
значительных успехов, завязли в неэффективных перестрелках, потеряли в конце
концов наступательный порыв, сникли.
Военно-политическое руководство обязано было переломить ситуацию, чему
должны были способствовать и организационные и кадровые меры. 3 сентября
1999 года я был назначен руководителем оперативного штаба - командующим
Объединенной группировкой федеральных сил в Республике Дагестан. В тот же
день прилетел в Махачкалу и, выслушав доклады ряда должностных лиц и изучив
местность по карте, уяснил обстановку. Ситуация вырисовывалась более-менее
четкая. В 19.00 я доложил начальнику Генштаба А. Квашнину и министру
внутренних дел В. Рушайло свое видение операции в Кадарской зоне. При этом
настойчиво попросил, чтобы никто "не дергал за рукав". По опыту знал: без
этого не обходится, когда в дело вовлечены силы и средства различных силовых
ведомств. Чтобы избежать накладок, несогласованности, потребовал жесткого
подчинения мне представителей разных федеральных структур. Иначе успеха не
добиться. И Рушайло, и Квашнин одобрили мой подход и дали полный карт-бланш.
Я тут же приступил к делу. Оперативно были разработаны все необходимые
документы: детальное планирование, решение на проведение операции, план
перегруппировки сил и средств, планирование огневого поражения, схема
организационно-штатной структуры управления, установочный приказ. Мне очень
помогли мои заместители: генерал-полковник М. Лабунец (от российского МВД),
генерал-майор А. Магомедтагиров (МВД Дагестана), генерал-лейтенант В.
Смирнов (УФСБ по Дагестану), генерал-майор С. Бондарев (ФПС), полковник С.
Савченко (ФАПСИ) и другие офицеры. Большую работу проделал начальник штаба
Объединенной группировки полковник В. Василенко.
Уже 4 сентября приступили к перегруппировке войск: начали вести
детальную разведку и выявление сил и средств боевиков в Кадарской зоне,
рекогносцировки и т.п. Старались не упустить и бытовые, житейские мелочи:
выдали людям плащ-палатки и средства защиты, помыли в бане, сменили
нательное белье, дали людям время для отдыха...
В тот же день войска, совершив марш, заняли позиции и рубежи согласно
плану: мотострелковый батальон 242-го мотострелкового полка вышел из
Каспийска и образовал 17 блокпостов вокруг Кадарской зоны на удалении около
5 километров от центра боевых действий; парашютно-десантный батальон 76-й
воздушно-десантной дивизии с танковой ротой 242-го полка и пятью расчетами
ПТУР выдвинулся в район села Кадар и блокировал Карамахи и Чабанмахи с юга и
востока, сюда же прибыл батальон 205-й мотострелковой бригады (без двух рот)
с ротой спецназа - для охраны и обороны командного пункта и артиллерийского
дивизиона, а также медицинский отряд спецназначения, узел связи КП округа и
артдивизион артполка. А до этого мы выслали четыре группы спецназа в ущелье
Чанкурбе для разведки маршрута и сопровождения колонн. Выставили три
блокпоста, чтобы предотвратить атаки боевиков.
В трех километрах севернее Нижнего Дженгутая, на полевом стане,
разместили основную часть артиллерии: артдивизион и реактивный дивизион
(БМ-21) 944-го самоходного артполка.
К проведению операции привлекалась армейская и фронтовая авиация.
Впоследствии, правда, часть самолетов была переброшена на Новолакское
направление - для уничтожения прорвавшихся 5 сентября отрядов бандитов.
Вся эта сложнейшая перегруппировка сил и средств была нами проведена
настолько четко, организованно, что удалось перекрыть запланированный
график. Вместо двух дней затратили на передислокацию всего сутки. Уже к
исходу 4 сентября войска готовы были начать активные боевые действия. Мы
создали два кольца блокирования вокруг Кадарской зоны, которые обеспечивали
необходимый режим изоляции бандитов, исключали возможность их прорыва.
Однако сработала и разведка противника. От ее внимания не ускользнуло
масштабное передвижение войск. Ваххабиты и внутри Кадарской зоны, и за ее
пределами, в соседней Чечне, поняли, что кончилось время милицейских нарядов
(вооруженных пистолетами и наручниками): "федералы" всерьез берутся за дело
и шутить на этот раз не намерены. Поэтому, чтобы отвлечь наше внимание от
Кадарской зоны, бандиты предприняли ряд неожиданных дерзких шагов.
Поздним вечером (около 22 часов) в Буйнакске был взорван жилой дом.
Погибло 18 (из них 9 военнослужащих и членов их семей) и ранено около 100
человек.
Я немедленно выехал туда, чтобы изучить ситуацию на месте. Убедившись,
что спасательные работы начаты и идет расчистка завалов, направился в штаб
136-й бригады, доложил руководству в Москву о теракте и принятых мерах,
исключающих новые взрывы. Были сформированы поисковые группы из
военнослужащих и представителей МВД, которые прочесали город и особенно
территорию вокруг бригады. И действия их вскоре дали результат: на одной из
улиц, возле госпиталя, была обнаружена автомашина ЗИЛ-130 с кунгом
(хлебовозка). Автомобиль вызвал у поисковой команды подозрение, и
военнослужащие внимательного его осмотрели. Оказалось, кунг был под завязку
начинен магниевой смесью, а взрывное устройство с часовым механизмом было
установлено на 1 час 30 минут. Видимо, террористы рассчитывали, что после
взрыва жилого дома и эвакуации пострадавших масса людей соберется у входа в
госпиталь (хотя таким количеством взрывчатки можно полгорода стереть с лица
земли). Так бы оно и случилось, если бы не саперы. Командир
инженерно-саперного батальона майор Крюков сумел обезвредить адскую машину
за 10 минут до взрыва!
Позже мы представили отважного офицера к высокой государственной
награде.
Однако бандиты не ограничились только адскими машинами. Утром (в 7.00)
5 сентября около 700 (по некоторым данным - более тысячи) боевиков прорвали
на границе с Дагестаном заслоны милиции и внутренних войск и устремились в
глубь республики. Уже к исходу дня они овладели населенными пунктами Шушия,
Ахар, Чапаево, Гамиях, Новолакское, Тухчар и вышли на рубеж в 5 километрах
юго-западнее Хасавюрта. По оперативным данным, вторгшихся бандитов готовы
были поддержать некоторые чеченцы-аккинцы, проживающие в Дагестане.
Все это предельно осложняло положение. Ведь с захватом Хасавюрта перед
боевиками открывалась прямая дорога на Махачкалу. Чтобы предотвратить эту
вполне реальную опасность, командование федеральными силами на Новолакском
направлении взял на себя командующий войсками СКВО генерал В. Казанцев. Хотя
было совершенно очевидно, что удар боевиков по Новолакскому району - это
всего лишь отвлекающий маневр, некоторые "горячие головы" стали требовать от
меня, во-первых, перебросить часть сил под Хасавюрт, а во-вторых, побыстрее
заканчивать операцию по ликвидации ваххабитского анклава. Короче говоря, и
торопить стали, и силы растаскивать.
Я категорически возражал и против одного, и против другого. Спорил,
убеждал, доказывал. В конце концов, чтобы от меня отстали, пришлось
пожертвовать частью авиации (детали тех событий я приводил уже в одной из
глав). Неуступчивость моя объяснялась, конечно же, не упрямством и тем более
- не личными амбициями. Теперь я отчетливо представлял, с кем и с чем имею
дело в Кадарской зоне. Два села с населением около 5 тысяч человек
превратились в единый мощный укрепрайон. Гарнизон его составляли не только
местные жители (в основном даргинцы), но и пришлые чеченские и арабские
боевики. Из разведданных я узнал, что командуют боевыми отрядами Хачилаев,
Джарулла, Мухамед, Ждамалудин, Магомет-Расул, Халифа, в подчинении у них
сотни бандитов. Есть отдельное формирование - исключительно из наемников,
прошедших через учебные лагеря Хаттаба.
Как выяснилось, несколько лет (!) подряд ваххабиты старательно
превращали свои села в крепости, как будто знали, что рано или поздно у
федеральной власти лопнет терпение. Каждый дом оборудовался мощными
подвалами с бойницами для ведения огня. Готовились подземные ходы сообщений,
склады боеприпасов и материальных средств, учебные классы, предусмотрели
госпиталь и даже тюрьму. К тому же рельеф местности создавал естественные
препятствия на пути атакующих войск. Села - на возвышенностях, а вокруг -
ущелья: эффект неприступности. Как известно из исторических хроник, именно
здесь были разгромлены войска персидского царя.
Решения шариатского суда за несколько последних лет также дают
представление о том, как готовились к войне местные ваххабиты: провинившимся
назначались наказания в виде, например, месяца земляных работ или машины
цемента. Повторюсь, в результате всего этого под селами Карамахи и Чабанмахи
был создан целый подземный город, которому не страшны ни артиллерия, ни
авиаудары.
Это подтвердилось после первых же ударов всеми средствами по позициям
бандитов. Казалось бы, ничего живого не должно остаться после такого налета,
однако, как только мы пошли в атаку, заработали многие огневые точки
боевиков. Особенно губительным был огонь снайперов. У нас появились убитые и
раненые. Пришлось вновь и вновь работать артиллерии и авиации. График
огневого поражения мы уточняли на каждый день и на каждую ночь. Цели
постоянно корректировались.
Основная нагрузка легла на плечи артиллеристов, поскольку плохая погода
(дожди и туманы) мешала активно применять авиацию. Однако мы выкатили на
северную окраину Кадара танки, и они прямой наводкой дополнили огонь
артиллерии. Фактически два дня - 5 и 6 сентября (что соответствовало ранее
утвержденному плану) - наносилось огневое поражение позиций противника.
Поэтому после первых же залпов запросил переговоров один из
ваххабитских лидеров, бывший депутат Госдумы - Надир Хачилаев. Он потребовал
прекратить огонь и предоставить "коридор" для выхода всех боевиков в Чечню.
Мы, конечно, ответили, что ни о каком "коридоре" для бандитов и речи быть не
может. Или полная капитуляция и сдача оружия, или уничтожение. Единственное,
на что согласимся, - предоставим возможность покинуть зону боевых действий
оставшимся женщинам и детям. Большинство из них вышли еще раньше, однако
часть была оставлена в селах в качестве заложников, надеясь, что "федералы"
в этих условиях не станут открывать огонь.
В конце концов, видя, что руководство операцией не собирается идти на
уступки, бандиты отпустили почти всех стариков, женщин и детей. Они выходили
из сел запуганные, с широко раскрытыми от страха глазами, на плечах узлы с
домашним скарбом. У некоторых на руках были младенцы. Дети шли по раскисшей
от дождей дороге, утопая по щиколотки в грязи и держась за юбки матерей. Мне
больно было на это смотреть; настолько жуткая картина, что щемило сердце.
Однако все мы (от солдата до генерала) понимали, что не действия федеральных
войск первопричина их страданий, а бездумная и нередко преступная жизнь глав
семейств, превративших свои села в бандитское гнездо, откуда на протяжении
нескольких лет исходила угроза всему Дагестану. Теперь настал час
расплаты...
Свой командный пункт я разместил над пропастью, на окраине Кадара.
Мятежные села - как на ладони. Хотя это было небезопасно - одного из солдат
на КП ранило. На противоположной (северной) стороне Кадарской зоны, на
полевом стане, размещался КП 22-й бригады оперативного назначения (ВВ) под
командованием полковника В. Керского, чьи подразделения играли существенную
роль в разгроме бандформирований. Утром 8 сентября они уже атаковали позиции
боевиков в районе новостроек на севере Карамахи. С юго-запада на штурм
двинулись бойцы 20-го отряда спецназа, а с юго-востока и востока ударили
спецназовцы 8-го отряда.
Вначале все складывалось нормально, но бандиты довольно быстро
восстановили систему огня после налетов авиации и ударов артиллеристов.
Заработали вражеские снайперы, пришлось отступить.
В этот же день штурма была пленена группа ваххабитов, пытавшихся
вырваться из окружения, - девять человек: шесть мужчин (среди них - братья
Хасбулатовы, брат жены одного из ваххабитских главарей - Джаруллы - Азиль
Ирисбиев, и другие) и три женщины (в том числе жена Джаруллы - Барият).
Опять пришлось обрушить по боевым позициям бандитов огонь артиллерии,
авиации и танков. При этом старались уберечь здания - били только по
разведанным целям, но, к сожалению, не обходилось без разрушений. После
огневых налетов - новый штурм.
К 10 сентября спецназовцы 17-го отряда спецназа ВВ захватили южную
(нижнюю) окраину Чабанмахи, 20-й отряд овладел юго-западной окраиной
Карамахи, 1-й батальон успешно преодолел квартал новостроек и вышел на
окраины так называемого "старого села" Карамахи.
К 11 сентября разведрота 22-й бригады "оседлала" господствующую над
всей местностью гору Чабан и фактически обеспечила тем самым успех
спецназовцев, которые заметно продвинулись вперед. 8-й отряд взял высоту над
срединной частью села Чабанмахи, а 20-й отряд овладел всей южной частью села
и вышел на его восточную окраину.
Наверное, такая детальная боевая хроника покажется скучной иному
читателю, но для непосредственных участников тех боевых действий она полна
живых впечатлений, особых чувств, за ней судьбы сотен солдат.
Тот сентябрьский день был отмечен не только успехами, но и доставил
свои огорчения. Ожесточенное сопротивление боевиков, дождь и слякоть,
затруднявшие продвижение вперед, - все это, видимо, не лучшим образом
повлияло на боевой дух двух отрядов ОМОНа, которые отказались идти в бой. Я
вынужден был доложить об этом В. Рушайло. Поведение омоновцев его
рассердило.
- Прими все возможные меры, - попросил министр внутренних дел. - Я
после с ними разберусь...
Между тем мой заместитель генерал-полковник М. Лабунец (командующий
Северо-Кавказским округом ВВ) и генерал-полковник Л. Шевцов (представитель
МВД РФ) сами быстро навели порядок в подчиненных подразделениях. Лабунец
даже охрип от крика, а Шевцов поехал на "броне" в боевые порядки дрогнувших
милиционеров, лично поднял их в атаку. Так по-русски обложил трусов, что тем
действительно стало стыдно.
К счастью, такие случаи малодушия в бою были единичные. На протяжении
всей операции больше никто не проявлял слабостей. Хотя враг на отдельных
участках дрался отчаянно. Например, в Чабанмахи при штурме опорного пункта
один из боевиков-фанатиков, встав в полный рост, бросился с гранатой на
наших бойцов. Подорвал и себя, и одного из солдат, двоих ранил.
За сутки (с утра 11 до утра 12 сентября) разведбатальон и отряд
спецназовцев преодолели три мощных опорных пункта ваххабитов, подавили
несколько групп снайперов и вышли к центру села. Уже в полдень над Карамахи
реял российский триколор. На улицах села валялись трупы бандитов.
Уже накануне ваххабиты, по всему чувствовалось, запаниковали, многие
хотели сдаться - это мы знали и по радиоперехватам, и по показаниям пленных.
Однако наемники не давали "местным" возможности капитулировать, заставляли
драться до конца. Понимали, что если те еще могли как-то избежать суровой
кары закона под тем или иным предлогом, то им не было никаких оправданий:
руки у них были по локоть в крови еще до прихода в Кадарскую зону.
Одновременно с натиском 22-й бригады в Карамахи продолжили продвижение
в Чабанмахи спецназовцы подразделения ГУИН и ОМОН. Особенно храбро сражались
дагестанские омоновцы. Они с гордостью вновь водрузили российский флаг над
селом. Это случилось 12 сентября в 18.00. Остатки разгромленных банд
скатились в лесистую лощину возле северо-западной окраины Карамахи.
Фактически с утра 13 сентября началась "зачистка" обоих сел.
Параллельно добивали уцелевших боевиков в "зеленке" между населенными
пунктами. Это было непросто. Двое суток (вплоть до 15 сентября) мы
выкуривали бандитов из всех щелей. Побросав оружие, они просачивались из
зоны боев поодиночке и мелкими группами. Заворачивались в ковры, ползали на
четвереньках между овцами в стадах, в общем, шли на все ухищрения, спасая
свои шкуры. Горько признавать это, но, к сожалению, некоторым удалось уйти.
В том числе и Надиру Хачилаеву. До сих пор не могу понять, как это
случилось. Не исключаю, что его могли пропустить за деньги местные
милиционеры. Хотя могу и ошибаться.
В целом же в Кадарской зоне была разгромлена мощная группировка
боевиков - до 1000 человек. Сотни убитых и раненых, захваченных в плен.
Разрушен мощный укрепрайон. Ваххабитский анклав Дагестана прекратил свое
существование. Раковая опухоль была удалена с тела республики.
Оценивая успешные действия федеральных сил, надо подчеркнуть, что во
многом их предопределяло на сей раз четкое взаимодействие подразделений
различных силовых ведомств. И в этой связи не могу не отметить
генерал-полковника М. Лабунца, руководившего подразделениями внутренних
войск. Думаю, без такой опоры мне пришлось бы тогда трудно. Позже он
достойно воевал в Чечне, особенно отличился при разгроме банд Р. Гелаева в
селе Комсомольское. Я ходатайствовал перед главкомом ВВ и министром
внутренних дел РФ о представлении к званию Героя России и генерала М.
Лабунца, как и полковника В. Керского, чья бригада показала образцы
воинского мужества при взятии Карамахи. Считаю, что они достойны золотых
звезд.
В Кадарской зоне пришлось еще раз убедиться в надежности нашей
артиллерии. И, поверьте, не ради формального долга хочу отметить в этой
связи начальника ракетных войск и артиллерии СКВО генерал-майора В.
Боковикова. Именно четкое управление с его стороны во многом способствовало
в целом успеху Кадарской операции.
Однако, высказывая добрые слова в адрес офицеров и генералов, надо
прежде всего поклониться мужеству, доблести наших солдат, отдать должное их
боевой смекалке, находчивости. Меня, в прошлом танкиста, просто поразило
мастерство наводчика орудия танка Евгения Капустина: как он молниеносно и
точно поражал цели... В горячке боя, не дожидаясь команды, самостоятельно
открывал огонь на поражение.
Помню, я заметил в бинокль, как около полутора десятка бандитов бросили
свои позиции и перебежали в один из домов. Не успел сказать об этом
командиру танкистов, как вдруг вижу - дом с боевиками взлетает на воздух.
Точнехонько в окно положил снаряд кто-то из наводчиков орудий.
- Кто стрелял? - спрашиваю.
- Сейчас узнаю, - ответил офицер-танкист. Выяснил. - Это рядовой
Капустин. Он, товарищ генерал, всегда бьет без промаха. А сегодня к тому же
праздник - День танкиста.
В дальнейшем я с особым интересом наблюдал за действиями этого солдата.
И ни разу он не дал повода усомниться в своем мастерстве. То попадание в
окно не было случайной удачей (впоследствии он был награжден звездой Героя
РФ). И такие солдаты в нашей группировке были в преобладающем большинстве. Я
старался всех их представлять к государственным наградам. Заслужили ребята.
15 сентября я доложил министру обороны и начальнику Генштаба об
успешном завершении операции в Кадарской зоне.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:13 | Сообщение # 35
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
Анатолий Квашнин. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Уже по моим дневниковым записям читатель мог понять, как тревожился при
проведении Кадарской операции А. Квашнин. Звонил по пять-семь раз на дню:
"Как идет дело?.. На каких рубежах?.. Что ваххабиты, как отреагировали на
ультиматум?.." До того измотал допросами, требуя постоянно докладывать, что
в один такой момент я не выдержал и велел своему офицеру связи: "Скажи
Квашнину, что меня нет - уехал на другой участок, на рекогносцировку..."
До курьеза дошло: обстановку начальнику Генштаба докладывал начальник
пресс-центра нашей восточной группировки, который лишь в общих чертах
разбирался в оперативных вопросах. Кстати, надо отдать должное и НГШ, и
военному журналисту. Первого не смутила такая разница в рангах (главное -
обстановку знать), а второй довольно грамотно и четко выступил в роли
"полководца".
Позже, когда схлынула горячка боя, я мысленно посочувствовал Квашнину:
днюет и ночует в Генштабе, рвется на передовую (а дела не отпускают), хочет
знать, что творится на местах, переживает за исход дела... Еще неизвестно,
как бы я вел себя на его месте. Может, не семь, а семнадцать раз в день
звонил бы на командный пункт!..
Тут сплелись воедино и душевная тревога Квашнина, и его дотошность,
желание быть в курсе...
Помню, еще в первую войну я столкнулся с этими его качествами при
планировании операции в горах. Анатолий Васильевич посмотрел на карту,
ознакомился с моим решением и засомневался:
- Здесь надо по-другому... - начал корректировать мой план.
- Но я там был, товарищ командующий, - говорю, - мне на месте виднее...
- Нет, тут мне твой вариант не нравится, - продолжал настаивать на
своем Квашнин.
- Ну, тогда идите сами командуйте моей группировкой, - вспылил я. -
Менять план не буду.
- Что ты взъерепенился? - спокойно отреагировал он на мой демарш. -
Давай все же разберемся...
Кончилось все миром. Решение мое после доработки (с учетом его
замечаний) было одобрено и утверждено, хотя в тот момент, как мне кажется,
он еще не доверял мне до конца. Поверил, когда задуманная операция прошла
достойно: задачу войска выполнили успешно, потеряв двух солдат, а противника
наголову разбив.
Квашнин, несмотря на естественную для его положения требовательность и
жесткость, был терпим к мнениям других. С ним можно было спорить, отстаивая
свою точку зрения.
Я познакомился с ним в 1973 году в Москве. Мы учились в Академии
бронетанковых войск на одном курсе, и нас, слушателей, поражало глубокое
знание Квашниным военного дела. При том, что он не заканчивал военного
училища, был "из пиджаков" - так в армии называют тех, кто пришел на службу
после гражданского вуза, имея за плечами лишь военную кафедру.
Обычно клеймо "пиджак" прирастает к человеку на всю жизнь, хотя тот и
носит погоны десятки лет. Чаще всего каста кадровых военных отторгает
"чужаков". Ведь в армии есть своя градация людей, свои группировки. Это
данность, которую не объедешь. Нравится она кому-то или нет. Есть
"суворовцы" (у них свое "братство", свои отношения и даже свои обычаи), есть
кадровые военные (это основная масса офицеров), есть "афганцы" (у них тоже
свое "товарищество"), а есть "пиджаки".
Квашнин не вписывался в традиционное понятие этого слова. Человеку, со
стороны наблюдающему его на службе, и в голову не могло прийти, что этот
офицер в армии оказался благодаря случайному стечению обстоятельств. Он
настолько органично вписался в военную действительность со всеми ее
"заморочками", сложностями, нюансами, что окружающие забывали о его
"пиджачном происхождении". Анатолий Васильевич с первых дней службы стал
военным человеком. Значит, была в нем, как говорится, армейская косточка. Но
скорее всего это оказалась мощная личность-самородок. Благодаря особому
таланту, не имея базового военного образования, смог быстро постичь все
секреты специфической командирской работы.
Меня всегда поражала его особая способность держать в голове всю
проблематику военного дела как по горизонтали, так и по вертикали. Поясню
подробнее, что имею в виду. Итак, горизонталь.
Всякому командиру, особенно высокого ранга, приходится руководить
разными, специфическими родами войск и служб, которые действуют параллельно,
на своих направлениях, хотя в конечном счете и на достижение одной цели.
Возьмем, например, того же командира полка (хоть мотострелкового, хоть
танкового): у него есть, кроме основных подразделений, и своя артиллерия, и
свои средства ПВО, и связисты, и инженеры, и "химики", и разведчики, и
ремонтники, и даже медики. Нетрудно представить, какой это сложнейший
механизм - обычный полк. А военный округ? А вообще Вооруженные силы?
Так вот, я знаю многих военачальников, их масштаб мышления не способен
был охватить такую махину. Как правило, они отдавали полностью на откуп
"ведомственным" руководителям соответствующие сферы деятельности: начальник
управления ракетных войск и артиллерии рулил, как хотел, своими пушкарями,
зная, что командующий его лишний раз не проверит, за чистую монету будет
принимать его доклад, не вмешается в планирование и т. д. То же самое и с
начальниками армейской авиации, ПВО, инженерных войск, тыла и другими. В
итоге - нередко разброд и шатание, несогласованность действий... одним
словом, неуправляемость.
Квашнин умудрялся держать руку на пульсе жизни всех структур, ему
подчиненных. От его внимания не ускользало ничего, что составляло гигантский
механизм военного ведомства. Вся горизонталь им контролировалась.
Однако есть еще и вертикаль. А именно - подчиненные военачальнику
войсковые объединения, соединения, части и, наконец, подразделения. Вот тут
обычно внимание командующего войсками округа достает лишь до командира полка
(редко до командира отдельного батальона). И то далеко не каждого. Квашнин
же умудряется при выездах в войска заниматься даже ротой, а то и взводом!
- Ну, чего вы, товарищ генерал, - говорил я ему, - к солдату в окоп
лезете? И меня, командующего, туда тащите? Проверять, как солдат окопался и
какой у него сектор обстрела - забота взводного и ротного, лейтенантские
проблемы. Я из них вырос еще двадцать пят лет назад!
- Как так?! - возмущался Квашнин. - Ты же должен знать, как у тебя
оборона построена, какова готовность людей к бою!
- Да я лучше комдива накручу, - отвечаю, - чтобы он научил и проверил
комполка, а тот - чтобы научил и проверил комбата... И так вплоть до
сержанта - командира отделения... Если я каждого бойца буду учить автомат в
рука держать, кто моими войсками будет командовать? Вы или Ванька-взводный?!
- Тебе что, трудно в окоп залезть к бойцу? - не унимался Квашнин. - Как
же ты можешь быть уверен в надежности обороны, если лично сам не убедился?
- Да смотрел я все сам, - пытался я убедить НГШ. - Но полагаю, не
лучший вариант смотрины превращать в систему работы...
- Принцип должен быть такой, - настаивал Квашнин, - отдал приказ и беги
сам вместе с подчиненными его выполнять...
Такого рода споры у нас возникали не раз и не два.
Я привык доверять своим подчиненным офицерам. Если сказал мне комбриг,
например, что его люди к бою готовы, значит - готовы, верю. Ну, есть,
конечно, и такие, что требуют контроля. Однако это скорее исключение,
подтверждающее правило.
Дотошность и даже въедливость Квашнина - одна из главных черт его
характера. Иногда это меня просто раздражало, а бывало, наоборот, -
восхищало.
Помню, когда Квашнина в декабре 1994 года назначили руководить всей
чеченской кампанией, "под каток" его дотошности, въедливости попал генерал,
возглавлявший группировку одного из направлений. Он регулярно докладывал
Квашнину об "успехах".
- Объясни, где твои войска и где ты сам находишься? - запрашивал по
радиосвязи командующий.
- Там-то и там-то, - отвечал генерал, называя точку на карте, вблизи
передовой.
Квашнин тут же после доклада сел в вертолет и полетел в названный
пункт. Приземлился, а там - ни КП, ни войск. Командующий скрипнул зубами, но
промолчал.
- Генерал, я нахожусь на том месте, которое ты мне указал! Немедленно
прибыть ко мне, - зло выпалил он в эфир...
По прибытии этот генерал тут же был отстранен от руководства, а позже и
уволен из Вооруженных сил.
- Он для меня - вычеркнут, - несколько отрешенно сказал Квашнин.
Это страшная фраза в устах Квашнина: не дай бог, кому-либо удостоиться
такого отзыва.
Перед самым началом второй чеченской кампании этой беспощадной
характеристики "добился" генерал С. Он в свое время достойно показал себя в
первую войну, успешно продвигался по карьерной лестнице (кстати, при
поддержке того же Квашнина), однако на каком-то этапе то ли голова
закружилась от успехов, то ли просто слишком расслабился... Короче говоря, в
довершение служебных упущений еще и увлекся алкоголем, а как уже
догадывается читатель, Квашнин был непримирим к "друзьям зеленого змия".
- Он для меня - вычеркнут! - отрубил Квашнин и отправил генерала С.
куда-то на "задворки армии", во внутренний округ, подальше от Кавказа.
"Чтоб добрым быть, нужна мне беспощадность", - любил повторять Анатолий
Васильевич. Эта беспощадность к провинившимся, с одной стороны, вызывает
симпатию, с другой - в дрожь бросает от резкости и категоричности.
Не могу не вспомнить еще и об умении убеждать собеседника в своей
правоте. У Квашнина это - какое-то от природы врожденное качество. Будучи
человеком дальновидным, с четкой системой взглядов, с устоявшимся
мировоззрением, Квашнин всегда очень аргументированно и последовательно
отстаивает свою позицию, ломая даже самую крепкую "оборону". "Если не мы, то
кто?!" - часто говорил он.
Помню, после отражения агрессии бандитов в Дагестане он поставил перед
В. Казанцевым - в то время командующим войсками СКВО - задачу на подготовку
ввода войск в Чечню. Казанцев, да и не только он, поначалу воспринял это с
недоумением.
- В Чечню без письменного приказа не пойдем! - категорично заявили
генералы. - Чтобы нас опять называли оккупантами?!
И о фактическом суверенитете Чечни Квашнину говорили, и о договоре
Ельцина и Масхадова, и о возможной международной реакции, и об уроках первой
кампании... Мы в тот момент не боялись обвинений в свой адрес. Просто
предельно честно излагали свои взгляды на такую неожиданную постановку
вопроса.
Упирались долго, но... безнадежно. Квашнин своей логикой смял наши
позиции, как танк - старый штакетник. Не силой приказа, но аргументами
здравомыслия склонил на свою сторону.
- Если не сейчас, когда "они" (незаконные бандитские формирования)
вероломно напали на мирных людей соседнего Дагестана, всему свету показав
истинное свое лицо, - говорил Квашнин, - то уже никогда больше. Потому что
через год с "ними" не справиться. "Они" растерзают не только Россию, но и
все соседние страны. Это будет уже нарыв евразийского масштаба. Сюда весь
мировой сброд сползется... Вы представляете себе, что в 1944 году наши
остановились бы на границах СССР, а американцы с англичанами - на Рейне.
Фашисты, возможно, до сих пор терзали бы Европу (и не только Европу)...
Похожая ситуация и здесь, на Кавказе... Загноившуюся рану надо вычистить до
конца, пока гангрена не началась...
Это лишь маленькая толика аргументов Квашнина. Нет смысла разворачивать
здесь ее. Потому что не только в ней дело. Анатолий Васильевич давно уже
знал и видел то, чего еще не знали и не видели многие из нас. Именно он
убедил Путина и Ельцина в необходимости проведения контртеррористической
операции на территории Чечни. Именно он предугадал, что население республики
будет встречать "федералов" с другим настроем, нежели в первую войну.
- Чеченцы сами уже устали за три года от бандитского режима. Никакого
всенародного сопротивления нашим войскам не будет, - доказывал он.
Ладно, согласился Кремль. Но разрешил проведение операции только в
северных районах Чечни: на юг, за Терек - ни ногой.
Однако первые результаты ввода войск приятно поразили, кажется, даже
самого Квашнина. Нас встречали как освободителей. Чеченцы на броню цветы
кидали, солдат молоком поили. "Ну, раз такое дело, - решили наверху, - тогда
полный вперед!" И мы двинули полки за Терек.
Квашнин во всем оказался прав. От стратегической идеи до деталей. Всем
"мозги вправил на место": и нам, военным (от генерала до солдата), и
политикам. Теперь можно посмеяться над нашими заблуждениями, но мы
действительно не ожидали такой поддержки ни в российском обществе вообще, ни
в Чечне в частности.
Ох, как же рисковал Квашнин, принявшись в одиночку ломать тогдашние
страхи и стереотипы мышления чуть ли не всей российской государственной
машины! Представляю себе, как он переживал. Сколько душевных мук испытал за
все эти годы, начиная с декабря 1994-го, когда принял на себя командование в
Чечне. И ведь победил. Думаю, за это не только я перед ним мысленно снимаю
шляпу.
"Даже подушка полководца не должна знать его мыслей", - часто говорит
начальник Генштаба. И не только говорит. Во всей его деятельности
прослеживается нормальное для военного человека желание предотвратить утечку
конфиденциальной информации.
Помню, как еще в канун горных операций 1995 года Квашнин "секретничал":
даже командиры полков получали конкретную задачу лишь за полчаса (!) до
начала ее выполнения. Конечно, с одной стороны, это плохо - нет времени на
подготовку. Однако, с другой стороны, нас всех просто "бесили" факты
"сливания" наших секретов боевикам. То ли кто-то продавал военную информацию
бандитам за деньги, то ли у них слишком хорошо был поставлен радиоперехват и
разведка, то ли все вместе взятое?
Зная это, Квашнин всеми способами старался обеспечить скрытность наших
планов. Вплоть до того, что запускал "дезу" федеральным командирам, не
исключая возможности чьего-то предательства. При нем обычной стала практика,
когда в курсе планируемой операции было всего два-три генерала. Остальные,
включая военачальников высокого ранга (даже непосредственных исполнителей),
ничего не знали до последней минуты, до команды "Вперед!". Это приносило
свои плоды, обеспечивало эффект внезапности. Бандиты терялись в догадках и
проигрывали.
Достоинства Квашнина перечислять можно долго. Даже те его качества,
которые меня порой раздражали, по сути, являлись продолжением достоинств
этого человека.
Если попытаться выделить главные штрихи в "портрете" Квашнина, я бы
прежде всего отметил военные успехи в чеченских кампаниях, которые неспроста
связывают с этим человеком: он поистине державный мужик, государственник. Во
многом именно благодаря его решительности воспряла армия после пережитого
унижения в 1996 году. Да и весь мир стал по-другому смотреть на нас.
Вспомните отчаянный и шокировавший натовцев рейд наших десантников в Косово:
это его идея.
Когда недавно пресса, политики, западные "сострадатели" чеченского
народа вновь стали готовить общественное мнение к возможному замирению с А.
Масхадовым, многие военные просто растерялись: как же так?.. И тут
прозвучало на всю страну его решительное: "Никаких переговоров с бандитами
не будет. Пусть никто на это не надеется".
История - дама капризная: не знаешь, кого на какой пьедестал поставит.
Но не сомневаюсь: Квашнин займет в летописи ратных защитников Отечества по праву заслуженное место.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:13 | Сообщение # 36
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
НА ОШИБКАХ УЧАТСЯ

Потерпев ощутимое поражение, лидеры бандформирований не смирились с
этим и начали подготовку к очередному нападению на приграничные с Чечней
районы Дагестана. Для осуществления своих замыслов они сосредоточивали
боевые отряды как на равнине (кизлярское, хасавюртское направления), так и в
горных районах. В конце сентября 1999 года участились случаи обстрелов
блокпостов и опорных пунктов федеральных войск на административной границе
Чечни и Дагестана. Появились первые беженцы из "независимой Ичкерии".
К октябрю группировка бандитов выросла почти в два раза и к началу
контртеррористической операции достигла 20 тысяч человек, или в переводе на
военную терминологию - приблизительно 50 батальонов. А если учитывать, что
практически в каждом населенном пункте "мирные" жители имели оружие (это
позволяло создавать свои вооруженные отряды), то общая численность боевиков
могла достигать 30 и более тысяч человек.
На вооружении у них было несколько десятков танков, боевых машин
пехоты, бронетранспортеров, артиллерийских и зенитных установок, десятки
тысяч единиц стрелкового оружия и огромное количество бое-припасов.
Наиболее мощные, боеспособные, отборные отряды подчинялись Э. Хаттабу
(до 2 тысяч человек), Ш. Басаеву (до 1500 человек), С. Радуеву (около 500
человек). В остальных бандгруппах - от 100 до 300 человек.
В конце сентября в соответствии с Указом Президента России была создана
Объединенная группировка войск (сил) на Северном Кавказе для проведения
контр-террористической операции на территории Чеченской Республики. Спустя
три года после первой чеченской войны российским войскам предстояло вновь
пересечь административную границу с Чечней.
Если быть до конца откровенным, той осенью меня терзали сомнения: а
стоит ли вводить войска в республику, не повторится ли ситуация осени 1996
года? Наверняка подобные вопросы задавали себе и мои боевые товарищи -
генералы, офицеры, прошедшие через все испытания первой кампании, и
сержанты, солдаты, которым предстояло впервые идти в бой. Причем опасаться
приходилось только того, чтобы нас, военных, не подставили в очередной раз.
Все понимали, что творившийся в Чечне беспредел дольше нельзя терпеть.
Иначе зараза терроризма расползется по всей России. Вторжение бандитских
группировок в Дагестан, взрывы жилых домов в Москве, Буйнакске, других
городах породили у наших сограждан страх, ощущение полной безащитности.
Нужно было твердое, волевое решение руководства страны. И оно, к счастью,
было принято. Глава Правительства В. Путин всю политическую ответственность
за проведение контртеррористической операции взял на себя. Он открыто
выступил с требованием дать решительный отпор бандитам, убедил в этом
президента Б. Ельцина и пообещал твердую поддержку "силовым" министрам.
Эмоциональная фраза Путина о необходимости "мочить" террористов хоть и
высмеивалась либералами от политики и некоторыми журналистами, тем не менее
в обществе стала популярной. Народ ее понял и принял. Армия тоже поверила
молодому энергичному премьеру. И агрессия в Дагестане, похоже, убедила
последних сомневающихся, что с терроризмом и бандитизмом следует бороться
только силой.
Другое дело, что сами силовые методы разные. Говоря о характере и
способах ведения боевых действий в условиях локальных конфликтов, надо
учитывать главную особенность и нынешней, и прошлой чеченских кампаний. Одно
дело - воевать с противником, когда есть четкое разграничение
противоположных сторон. А здесь все по-другому: на "территории противника"
не только сами бандиты, но и ни в чем не повинные мирные жители, наши
сограждане. И террористы приспособились прикрываться женщинами, детьми,
стариками, как пуленепробиваемыми жилетами. Однако до сих пор ни в одном
воинском уставе или наставлении не сказано, как поступать в подобных
ситуациях.
Конечно, исходя из опыта минувшей войны, а также дагестанских событий,
мы предполагали, как поведут себя боевики. Понимая, что вступать в открытое
противостояние (так сказать, по классическим канонам войны) с федеральными
войсками бесполезно, они использовали нестандартные приемы. А они
проявлялись, в частности, в следующем:
- как правило, бандгруппы захватывали господствующие высоты, перевалы,
выгодные маршруты и размещались на них, умело маскируя свои огневые
средства;
- широко применялось минирование местности. При этом бандиты шли на
всякие ухищрения, например, устанавливали растяжки на высоте антенн
двигающейся бронетехники. В результате взрыва погибали люди, сидящие на
броне;
- активно действовали небольшие группы - из минометного расчета,
гранатометчика и пары снайперов. Как правило, снайперы вели стрельбу под
звуки минометных и гранатометных выстрелов из пещер или других укрытий. В
составе снайперских групп нередко были и женщины.
Немало выдумки, изобретательности проявляли боевики при организации
засад и в инженерном оборудовании позиций:
- для защиты от авиационных ударов и огня артиллерии использовались
естественные укрытия, к примеру, пещеры, а также оборудованные бункеры на
15-20 человек с проводной связью между ними. А по радиоканалам чаще всего
шел радиообмен с целью дезинформации;
- при оборудовании позиций применялась тщательная маскировка. Бойницы
закрывались щитами, "разрисованными" под окружающую местность, неразличимые
и с близкого расстояния. Даже простые окопы делались нетрадиционно - без
насыпных брустверов (вырытый грунт прятался), а сами окопы скрывал
соответствующий антураж.
Говоря о тактике боевиков, приведу выдержки из специальной тетради
одного из захваченных бандитов. Есть там любопытные моменты. Вот, например,
памятка по ведению разведки:
как ориентироваться по звездам, деревьям, мечетям;
как определить расстояние (по метрам, шагам, пальцам);
работа с картой (условные обозначения, масштаб);
как определить по карте и местности свое местонахождение;
виды и способы переползания ("червяк" - когда рядом враг; "обезьяна" -
когда отходить или наступать; "на спине" - под колючей проволокой; "раненым"
- на боку; "призрак" - если растяжка есть (руки впереди ног); "крокодил" -
по воде).
Действия в горах... "Ты должен быть как блоха - бить и уходить! Если
враг сильный - уходи. Если он уходит с поля боя - бей ему в спину".
Так что федеральным войскам пришлось столкнуться с умелым и коварным
противником, воюющим и по классическим канонам войны, и использующим
партизанско-диверсионные методы. И сколько бы ни говорили (и это совершенно
справедливо), что армия предназначена прежде всего для борьбы с внешним
врагом, реалии последнего десятилетия оказались таковы, что самым
распространенным вариантом ее применения стало сегодня ведение боевых
действий против незаконных вооруженных формирований на "своей" территории с
учетом "горного фактора" и строжайших ограничений, позволяющих свести к
исключительным случаям разрушения и жертвы среди мирных жителей.
Здесь, на Северном Кавказе, мы имели дело именно с таким типом военного
конфликта. Контртеррористическая операция, которую предстояло вести
Объединенной группировке войск, имела свои строгие рамки, что, повторюсь,
требовало особых подходов и нестандартных решений.
Что же мы могли противопоставить боевикам?
Уже после первой чеченской кампании остро обозначилась необходимость
внесения существенных коррективов в обучение военнослужащих. К началу второй
войны в войсках СКВО проходили службу сотни офицеров и прапорщиков, у
которых за плечами был опыт действий в сложнейших условиях локальных
конфликтов. И мы старались на своем уровне с максимальной пользой
распорядиться этим потенциалом.
Приведу несколько показательных примеров, какие выводы мы извлекли из
прошлых уроков. Так, практика подтвердила, что такие предусмотренные нашими
боевыми уставами и наставлениями способы борьбы, как "атака в боевой линии",
"атака в цепи", вероятно, хороши на просторах "большой", широкомасштабной
войны. При ведении же ограниченных боевых действий с признаками партизанской
войны, особенно в горно-лесистой местности, эта тактика в целом, как мы
убедились, малоэффективна и приводит к неоправданным потерям.
В округе были разработаны комплексы упражнений для ведения огня и
маневрирования на местности небольшими группами - по три-четыре человека,
когда один из бойцов перемещается на поле боя, прикрываемый товарищами, и,
заняв выгодный рубеж или позицию, в свою очередь, прикрывает огнем маневр
другого и так далее.
Отрабатывались действия пар и групп снайперов (с учетом особенностей
местности и ее инженерного оборудования), а также в составе штурмовых групп
и отрядов. Такой опыт известен еще со времен Сталинградской битвы и показал
свою эффективность не только в годы Великой Отечественной войны.
Кстати, о снайперах. В таких специфических условиях их роль трудно
переоценить. За 1999 год в округе было подготовлено 150 инструкторов,
которые обучали снайперов по особой программе.
Новые способы ведения боевых действий отрабатывались практически во
всех (а не только в избранных) частях и подразделениях. И это также уроки
Чечни. Следует отметить и такую характерную особенность, как динамизм
совершенствования тактики.
Обстановка во многих близлежащих к Чечне районах и после вывода войск в
1996 году осталась напряженной, что, безусловно, накладывало свой отпечаток
на условия службы и характер учебы личного состава, учебно-боевые задачи.
Различные боевые ситуации (в частности, печально известное бандитское
нападение на инспекционную группу Генерального штаба в районе перевала
Хурикау 16 апреля 1998 года) заставили обратить особое внимание на охрану
войсковых колонн. В округе специально отрабатывалась новая тема - тактика
действий при сопровождении колонн.
О горной подготовке - разговор особый. Чего греха таить - как правило,
к нам приходят служить юноши, а порой и молодые офицеры, знающие о горах
лишь по кинофильмам и популярным бардовским песням. Парадоксально, но
незадолго до первой чеченской кампании было расформировано Владикавказское
общевойсковое училище - единственное оставшееся после развала СССР, в
котором готовили военных специалистов такого профиля. Вот уж действительно
"хотели как лучше, а получилось как всегда".
Обстоятельства сложились так, что главной учебно-методической и
"прикладной" базой горной подготовки военнослужащих на территории
Северо-Кавказского военного округа (да и вообще в стране) стал горный
полигон, расположенный в районе Дарьяльского ущелья в долине реки Терек
(Северная Осетия-Алания). В результате осетино-ингушских событий осени 1992
года он был в значительной степени разрушен. "Под шумок" межнациональных
распрей нашлись лихие ребята, которые растащили всю базу и вывели из строя
коммуникации. Поэтому в течение нескольких лет мы не могли использовать
полигон по прямому назначению. Первым тревогу забил А. Квашнин. Его усилиями
начались реставрационно-восстановительные работы. Помогло в этом и
руководство Северо-Осетинской Республики.
В том, что горы не любят дилетантов, мы наглядно убедились в Чечне.
Проблема действительно существовала. И вероятно, разрешить ее можно было
только на государственном уровне. Многие офицеры старой закалки, получившие
ранее соответствующее образование, "афганцы" уволились в запас. Скажу
больше, после 1991 года в результате сокращений и преобразований ряд наших
частей лишился статуса горных, остались только две штатные должности
инструкторов по горной подготовке - непосредственно в штабе округа и в 58-й
армии.
Однако это не означало, что некому было обучать людей. Во-первых,
сохранилась какая-то часть офицеров и прапорщиков, которые прошли горную
школу Афганистана и Чечни. Во-вторых, среди военнослужащих оказалось немало
энтузиастов, подвижников "горного дела". Кроме того, регулярно проводились
сборы нештатных инструкторов по горной подготовке из числа командиров
подразделений. Нам удалось добиться, чтобы в подобных мероприятиях
участвовали высококвалифицированные альпинисты, мастера спорта. Причем не
только наши армейские, но и из родственных, сопредельных структур -
например, Министерства по чрезвычайным ситуациям, Российского
оборонно-спортивного технического общества и др.

Вновь обращусь к урокам Чечни, ведь там пришлось действовать в горах не
только военнослужащим, скажем так, "предгорной" 58-й армии, но и частям
"равнинного" Волгоградского соединения, Московского, Ленинградского и других
военных округов. Выходит, им тоже нужна была горная подготовка. Вот почему
во всех частях округа (где нет поблизости гор) были созданы горные полосы
препятствий, на которых и тренируются наши военнослужащие.
А что касается Дарьяльского полигона, то начиная с лета 97-го здесь
усиленно готовились мотострелки и танкисты, артиллеристы и саперы, здесь
закладывался фундамент будущих успехов и побед.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:14 | Сообщение # 37
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
"ВОЕННАЯ ДИПЛОМАТИЯ"

На первом этапе контртеррористической операции войска должны были
освободить северные районы республики - Наурский, Шелковской, Надтеречный...
Короче, все, что севернее реки Терек. Затем следовало концентрическое
сдавливание бандитских отрядов со всех сторон, кроме юга, и оттеснение в
горы с одновременным перекрытием всех перевалов, чтоб не допустить оттока
боевиков в Грузию.
Я был назначен командующим восточной группировкой. Мы двинули войска в
Чечню со стороны Дагестана по трем направлениям - кизлярскому,
хасавюртскому, ботлихскому. На равнине они почти не встретили серьезного
сопротивления боевиков, но это вовсе не означало, что подразделения
продвигались парадным маршем.
Одна из главных задач состояла в том, чтобы убедить мирное население
Чечни: армия пришла не убивать и грабить, а лишь уничтожать бандитов. Чего
скрывать, еще несколько лет назад многие чеченцы видели в нас оккупантов.
Поэтому в те осенние дни приходилось заниматься не только своими прямыми
обязанностями (то есть руководить войсками), но и "дипломатией" -
встречаться с главами администраций селений, старейшинами, духовенством,
простыми жителями. И такое происходило почти ежедневно.
Меня тогда (как и сейчас) некоторые "шустряки" упрекали за излишний
либерализм, называли этаким "добреньким дядей". Но я убежден, что поступал
правильно.
Я уже упоминал, что родился и вырос в этих местах, хорошо знаю обычаи и
традиции, чеченский менталитет, знаю, как держать себя в разговоре со
стариком, а как - с молодым. Чеченцы уважают того, кто держится достойно и
не унижает достоинства другого, кто уважает нравы горцев. Ведь можно
разговаривать в ультимативной форме - угрожать, запугивать, обвинять. Но
простой житель станицы или села - хлебопашец или скотовод - не повинен в
войне, чего же его зачислять во враги? Он идет на переговоры, чтобы мирно
решить вопрос, а не убеждать меня в бандитской правоте.
Я старался разговаривать со всеми адекватно. Если человек старше меня,
я обращался к нему почтительно - на "вы". Объяснял доходчиво, чего хочет
армия, федеральная власть. При этом не юлил, а говорил правду. Просил, чтобы
"переговорщики" затем рассказали своим односельчанам о наших целях и
настрое. Если бы стал лукавить, они сразу бы почувствовали фальшь моих слов:
ведь на таких встречах обычно бывали старейшины, умудренные жизнью люди,
отличающие, где правда, а где обман... Они верили мне. И я поверил сразу в
искренность их стремлений к миру - уже на первых переговорах в Шелковском
районе.
Какие вопросы обсуждались на таких встречах? Любые. Вначале я
выслушивал людей. В один голос они говорили о том, что устали от анархии,
беззакония. Хотят, чтобы установилась нормальная, твердая власть.
Разочарованы обещаниями Масхадова, ему не верят.
Уже в октябре 99-го года в Чечню стала поступать первая гуманитарная
помощь. И инициаторами выступили именно мы, военные. Руководство
Министерства обороны РФ, Северо-Кавказского военного округа выделило
транспортные самолеты с питанием, одеждой, стройматериалами. Все это
распределялось по селениям и станицам северных районов республики.
Хочу привести здесь некоторые свои записи того времени. Вот, например,
проблемы по Шелковскому району, которые нужно решить незамедлительно:
- необходимо выделить два-три автомобиля для местного РОВД;
- подключить электроэнергию;
- распределить муку, сахар, соль, подсолнечное масло, крупы, конфеты,
печенье, чай;
- школьные комплекты: портфели, учебники, тетради, дневники, ручки;
- обувь детская: галоши, резиновые сапоги...

Ближе к Гудермесу начались серьезные трудности. Из данных разведки
знал, что в населенных пунктах находятся боевики, которые собираются
оказывать сопротивление. Но и здесь мы вновь прибегли к использованию метода
"военно-народной дипломатии". Подходили к тому или иному населенному пункту
на расстояние "пушечного выстрела" (чтобы мы могли поразить огнем
противника, а он бы нас не доставал), блокировали его, а затем приглашали
местную делегацию на переговоры. Люди, как правило, приходили - глава
администрации, представители старейшин, духовенства, учителя - от трех до
десяти человек.
Бывало, по два часа я с ними разговаривал. Убеждал, что войска пришли
не для того, чтобы разрушать их очаги и убивать жителей, хотя знаем, что в
селе находятся бандиты. Мы вам даем время для того, чтобы вы собрали народ и
переговорили. Предупреждаю сразу: войска войдут в село без стрельбы. Но если
кто-то выстрелит в сторону моих солдат, моментально откроем ответный огонь.
Я честно все говорил. Просил объяснить жителям ситуацию и дать ответ.
Не получается мирным путем - скажите мне об этом, убеждал я делегацию, в
противном случае тактика будет другой... Через несколько часов переговоры
возобновлялись. Старейшины давали слово, что никто стрелять не будет.
После этого подразделения внутренних войск и милиции проводили
"зачистку" под прикрытием подразделений Министерства обороны. Именно тогда в
обиход вошел термин "культурная зачистка". У многих это выражение вызвало
смех, откровенное раздражение. Мол, что с ними церемониться - надо
действовать жестко. Я же настаивал на своем. На штабных совещаниях, где
присутствовали и представители МВД, непосредственно участвующие в
"зачистках", строго требовал от командиров, чтобы при осмотре дворов и домов
не занимались мародерством.
Такая тактика находила отклик. Нам не стреляли в спину, а во многих
селах мирные жители (я говорю о чеченцах) порой угощали наших солдат хлебом,
молоком... чего раньше, если брать первую войну, никогда не было. Часто
чеченцы приходили ко мне на командный пункт - приглашали посетить школу,
выступить на митинге... Это свидетельствовало о том, что армию в республике
встречали как освободителя, а не как завоевателя.
Когда войска покидали тот или иной населенный пункт, туда возвращались
беженцы, причем имевшие крышу над головой - их дома не пострадали. Уходить
же из села их зачастую вынуждали бандиты, которые накануне прихода
"федералов" нагоняли страх: "Придут русские - всех вас перережут. Или
оказывайте сопротивление, или покидайте села". Конечно, люди боялись. Но,
возвращаясь в село, убеждались, что их жилье и имущество в целости и
сохранности. Поэтому, спустя время, на переговорах уже не звучала тема угроз
обстрелов, каких-то репрессий. А спрашивали местные чеченцы о том, к
примеру, можно ли завтра вернуться в свои дома. Конечно, можно. И они
возвращались. Таким образом, мирная жизнь в северных районах республики
восстанавливалась быстрее.
Конечно, не всегда и не везде проходило все так гладко, как хотелось
бы. Но следует подчеркнуть: большинство чеченцев радовались нашему приходу в
республику. Они устали от той жизни, которую уготовил им их президент А.
Масхадов и его приспешники. Дети годами не учились в школах, пенсионеры не
получали пенсий. В Чечне процветало воровство и нищета. Люди хотели
нормальной жизни, скорейшего наступления мира.
Осенью 99-го я познакомился с М. Гезимиевой. С 1973 года она работала
директором средней школы в Гудермесе, многое пришлось повидать. К женщинам
на Кавказе отношение неоднозначное, особенно в Чечне. Но Малика Шамсудиновна
пользовалась в городе огромным авторитетом. С ней считались многие мужчины,
в том числе и старейшины. Впервые мы встретились на переговорах. Войска к
тому времени вплотную подошли к Гудермесу, блокировав его со всех сторон.
На встречу со мной пришли человек двадцать, среди них выделялись
полевые командиры отрядов, обосновавшихся в городе. Нервничали, горячились,
доказывали... невозможно было унять эмоции. Тогда слово взяла Малика, и всё
сразу стихло:
- Неужели вы не видите, что этот человек пришел в Чечню с миром, к вам
сюда пришел. А мог бы и не вести с вами переговоры - взял бы и отдал приказ
на уничтожение... Ему небезразлична судьба республики, как, наверно, и вам.
Он здесь вырос, его здесь учили в школе, он здесь начинал взрослую жизнь...
Кезимиева говорила фактически то, что я и сам хотел сказать. Ее
внимательно слушали, в том числе и боевики. Поразительная женщина! Смелая,
решительная. Никого не боялась. Позже, когда стала главой администрации
Гудермеса, на нее было совершено несколько покушений. Но такую женщину
сломить, наверное, невозможно.
Там же, под Гудермесом, я познакомился с муфтием Чечни Ахматом
Кадыровым - человеком непростой судьбы. В первую чеченскую войну он
поддержал Дудаева и выступил против ввода российских войск на территорию
Чечни. Но затем решительно порвал не только с бандитами, но и с Масхадовым.
Кадыров публично осудил действия ваххабитов, вторгшихся в Дагестан, открыто
призвал чеченский народ бороться с бандитами и уничтожать их.
Метод "военной дипломатии" оправдывал себя и в горах. Там произошла
встреча с Супьяном Тарамовым. Он родом из Ведено. Рос и учился вместе с
Шамилем Басаевым. В первую войну не воевал против нас, но и не поддерживал
российские войска.
Осенью 99-го Тарамов сам ко мне пришел, не я к нему. Состоялся
разговор. Он сказал, что хочет мира для республики, хочет, чтоб не гибли зря
молодые чеченские парни... Я ему поверил.
В Ведено был создан стрелковый батальон из местных жителей, который
возглавил Тарамов. Я ожидал от него решительных действий, но Супьян честно
признавался, что в открытую с боевиками его люди воевать опасаются - боятся
кровной мести. Его заслуга состояла в том, что чеченский батальон
сопровождал колонны подразделений федеральных войск через ущелье.
Тарамовские ребята несли дежурство на блокпостах, участвовали в
патрулировании с солдатами комендантских рот...
Подобные отряды самообороны или ополчения создавались и в других
районах республики, например в Гудермесе, Аргуне, Новогрозненском, других
населенных пунктах. Чеченцы сами охраняли свои села и не пускали туда
бандитов.
Помню, был такой случай. Под Кади-Юртом я вел переговоры, кто-то очень
хотел их сорвать: спровоцировали местных жителей, несколько сот человек
(преимущественно женщин), и они двинулись из селения Суворов-Юрт в нашем
направлении. Настроены были враждебно. Как позже выяснилось, им сказали, что
войска через несколько часов сотрут Кади-Юрт с лица земли. А я прибыл туда
фактически без охраны: со мной лишь несколько офицеров на боевой машине
пехоты. Но, узнав о провокации, я вызвал на всякий случай пару вертолетов.
Они стали кружить над нами. Однако, к счастью, военная сила не понадобилась.
Увидев меня, толпа сразу успокоилась. Многие меня узнали, протягивали руки
для рукопожатия... Вышла пожилая чеченка: "Люди, так это же Трошев! Он
стрелять не станет. Расходитесь! Все будет нормально".
Там я познакомился с некоторыми чеченцами, которые мне очень помогли в
дальнейшем.
Конечно, не все лояльно были настроены к федеральным войскам. И в
первую очередь - бандиты. Но с ними мы не церемонились. Собственно, войска и
были введены в Чечню, чтобы покончить с бандитизмом и терроризмом раз и
навсегда. Прежде чем нанести огневой удар, я с группой офицеров всегда
выезжал на переговоры с представителями местной администрации и
общественности, а если надо было, то и с боевиками. Разрушить дом или село -
дело нехитрое при наших возможностях, но чего бы я добился этим? Ничего,
кроме гнева и ненависти народа. Больше того, это подтолкнуло бы многих
колеблющихся в объятия бандитов, реанимировало бы "движение сопротивления".
А поддержка большинства населения нам была нужна. Известно, что хорош тот
способ ведения боевых действий (разумеется, цивилизованный), который
приносит конкретный позитивный результат при меньших потерях. Я старался
избегать поспешности, не делал "резких движений", разделял матерых бандитов
и мирных жителей. Хотя разрушить легче, чем убедить человека добровольно
сложить оружие.
Спустя время, когда мои методы проведения контртеррористической
операции получили широкую огласку, нашлись некоторые политики и журналисты,
которые стали противопоставлять меня и командующего западной группировкой
генерала В. Шаманова. Мол, Трошев занимается уговорами, в то время как
Шаманов все громит на своем пути. Кто из нас прав - сразу не поймешь,
казалось бы. Однако разницу в подходах люди уловили.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:16 | Сообщение # 38
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
Владимир Шаманов. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Западная группировка, которой командовал Владимир Анатольевич, в целом
успешно выполняла поставленные задачи. Хотя, к сожалению, в ходе боев были и
разрушения в населенных пунктах, и хлынули беженцы. Но это вовсе не
означало, что Шаманов бездумно крушил все подряд. Рассуждать куда проще, чем
самому делать. Поистине, "каждый мнит себя стратегом, видя бой издалека..."
Я хорошо знаю генерала Шаманова - на первой войне он был моим
подчиненным. Может быть, сказывалась излишняя горячность и прямолинейность в
отношениях с местным населением? Ведь в иных случаях - не до дипломатии, не
до тонких продуманных решений. Нет, не стал бы я упрекать Шаманова в
жестокости...
С ним мы познакомились в феврале 1995 года, уже после взятия Грозного.
Он был тогда полковником, заместителем командира воздушно-десантной дивизии.
И так получилось, что именно он стал моим подчиненным - командовал
десантниками в возглавляемой мной южной группировке войск. Затем меня
назначили руководить группировкой войск Минобороны, и опять он со своей
"десантурой" замыкался на меня.
В конце мая - начале июня я увидел его в бою. Около Чири-Юрта мы
штурмовали цементный завод, запиравший вход в Аргунское ущелье. Об этом
эпизоде я рассказывал выше. Мало того что комплекс заводских зданий
представлял собой мощное оборонительное сооружение, так еще и местность была
сложной для наших атакующих подразделений. А бандиты хорошо окопались,
укрепились и готовы были сражаться с намного превосходящими их силами.
Шаманов доложил мне свое решение на бой. Я одобрил его вариант. Однако
во избежание кровопролития попросил (для очистки совести) послать
парламентера к боевикам. "Поставь им ультиматум: сопротивление бесполезно -
или сдача в плен, или полное уничтожение", - сказал я Владимиру
Анатольевичу. Он все сделал, выполнил указание. В общем, мы поступили
"по-джентльменски". Как говорится, наше дело - предложить.
Полевой командир оборонявшихся дудаевцев ответил на ультиматум
вызывающе нагло: мы вас, дескать, тут всех похороним, в ущелье вы не
войдете, - что-то в этом роде.
Шаманов аж зубами заскрежетал, выслушав бандита:
- Ну, сволочь, ты у меня дождешься! Я с тобой еще поговорю, если жив
останешься! - И тут же скомандовал: - Вперед!
И тут началось. Один день, второй, третий... То артиллерийские удары,
то разведка боем, то огневые стычки. И наконец - ночной штурм. Грамотно и
стойко оборонялись боевики. Некоторые солдаты дрогнули. Шаманов потихоньку
свирепел.
- Успокойся! - говорили ему мы ему с генералом В. Булгаковым. - Не
торопись. Все равно сломаем.
Ночную атаку Владимир Анатольевич возглавил сам. В воздухе от железа и
свинца аж тесно было. В эфире - мат. Боевики орут: "Аллах, акбар!" И
Шаманов, как Чапай, - впереди...
Взяли завод. Целый отряд боевиков извели: десятки трупов нашли в окопах
и развалинах зданий. Ходим с Шамановым после боя по позициям, живых ищем.
Смотрю - а у Шаманова камуфляж в крови.
- Ты что, ранен?
- Да, немного, - отвечает и дышит, как конь после галопа.
- Немедленно в госпиталь!
- Подождите, товарищ генерал, - взмолился Шаманов. - Я пока боли не
чувствую. Дайте главарю банды в глаза глянуть. Я обещал...
Пришлось согласиться. В конце концов нашли мы двух живых боевиков. У
одного - гранатой разорвало задницу. Жуткое зрелище. Лежит на спине -
доходит. На наших глазах и кончился. У второго оторвало руку. Кровь уже свое
отсвистала и теперь лишь медленно стекала в бурую лужу. Всмотрелись - Ваха,
полевой командир, который грозился нас тут всех похоронить. Бледный, как
мел. Смотрит испуганно.
- Что ж ты, негодяй, натворил? - начал я. - Столько людей (своих прежде
всего!) угробил, завод порушил!..
- Довоевался, гнида?! - вспылил Шаманов.
Хотел еще что-то добавить, а у того - слезы в глазах. Заплакал, как
ребенок. Плюнули в сердцах на окровавленную землю и подались к своим.
После лечения в госпитале Шаманов вскоре вернулся в строй, воевал с
азартом и фантазией, с упрямством и ожесточенностью. Без сомнения, операцию
в Бамуте в мае 96-го можно смело вписывать в послужной командирский список
Шаманова как образец военного искусства в условиях локальной войны. О ней
уже шла речь, поэтому ограничусь лишь напоминанием: до этого Бамут
"федералы" пытались взять дважды, но не смогли. Боевики даже окрестили свою
базу в этом населенном пункте "чеченской Брестской крепостью". Но легенду о
ее неприступности Шаманов (к тому времени уже генерал) похоронил.
После окончания Академии Генштаба Владимир Анатольевич получил
назначение в Воронеж, а в августе 99-го стал командующим бывшей моей 58-й
армией. С самого начала чечено-ваххабитской агрессии в Дагестане он
находился в Ботлихе и руководил войсками.
Следующая строка его военной биографии: контртеррористическая операция
в Чечне в качестве командующего западной группировкой войск. В первые же дни
он блокировал пути передвижения боевиков на чечено-ингушской границе, из-за
чего испортил отношения с президентом Ингушетии Р. Аушевым. Его войска
решительно вломились на территорию Чечни.
"Дрожи, чечен, - идет Шаманов!" - шутили в окопах солдаты. Они,
конечно, понимали разницу между чеченцем вообще и бандитом. Но сказанная
однажды каким-то остряком фраза понравилась и прижилась именно в такой
формулировке.
Солдаты любили своего командующего, о котором уже ходили легенды.
Пресса писала о "новом генерале Ермолове". И если было в этом сравнении
преувеличение, то не такое и громадное. Западная группировка "пошла ломить
стеною", бить бандитов наотмашь...
А тем, кто пытается представить его этаким беспощадным усмирителем,
скажу: Владимир Анатольевич не отказывался и от "военной дипломатии". При
подходе войск к одному из населенных пунктов жители его взволновались,
поверив провокационным слухам, что "русские" на этот раз никого не пощадят.
На площади возник стихийный митинг. Боевики с оружием в руках бродили в
толпе, призывая готовиться к сопротивлению против "федералов".
Узнав об этих "волнениях", Шаманов сел на БТР, взял человек десять
охраны и рванул впереди своих войск прямо в центр селения - на митинг. Когда
он появился на возвышении без оружия - толпа онемела от неожиданности. Даже
боевики растерялись и не подняли стволов. А ведь могли почти в упор
расстрелять "ненавистного Шамана".
Владимир Анатольевич изложил собравшимся цель операции, дал
характеристику бандюкам и жестко обрисовал перспективу в случае
сопротивления. Настроение толпы стало меняться, послышались одобрительные
возгласы. Уловив доброжелательную реакцию большинства, он сел на
бронетранспортер и уехал. Люди, успокоившись, разошлись по домам. Боевикам
не оставалось ничего другого, как покинуть село. Оно было занято
"федералами" без единого выстрела.
Но так было далеко не всегда. На уговоры и соглашения Шаманову не
хватало терпения: он предпочитал идти к победам кратчайшим путем, а отсюда
все чаще и чаще боестолкновения и, естественно, потери. К декабрю 99-го у
"Запада" они составили больше двухсот человек, в то время как восточная
группировка недосчиталась нескольких десятков солдат и офицеров.
Вот на этой почве и начались неприятные разговоры, сравнения Трошева и
Шаманова - кто как действует, чьи методы лучше и т.п. Эти параллели
проходили как разделительная черта, пусть поначалу и незаметная. Мы шутливо
отмахивались от этих пересудов, старались не замечать выступлений СМИ, по
поводу и без повода подчеркивавших различие наших "военных методик". Но со
временем невольно возникло некоторое соперничество.
Хотя итог его оказался в мою пользу, это был тот случай, когда "победа"
не радует, а огорчает. Дело в том, что в конце концов западная группировка
забуксовала, завязла в боях. Около двух недель выполняла задачу, на которую
отводилось несколько дней. Поэтому части и подразделения "Востока" вынуждены
были в складывавшейся ситуации выйти в те районы и на те рубежи, которые
планировались под "Запад".
Все генералы были раздражены. Я - тем, что выполнял "не свою задачу".
Шаманов - тем, что опаздывает, Казанцев (как командующий Объединенной
группировкой войск) - тем, что кампания срывается и приходится латать дыры
за счет других, как тришкин кафтан... "Что там у вас происходит? - звонила
Москва. - Вы что, разобраться между собой не можете? Славу, что ли,
делите?.."
Казанцев стал "наезжать" на Шаманова: что ты, мол, уперся в эти старые
маршруты - меняй направление удара! "Не вам меня учить! - огрызался Владимир
Анатольевич. - Я эти районы знаю, как свои пять пальцев, еще по первой
войне..." Дошло в конце концов до того, что два генерала стали переходить
порой на нецензурную брань.
Шаманов остро реагировал на указания командующего ОГВ. Считал серьезным
недостатком, что тот не прошел через первую войну в Чечне. "Как он может
командовать нами здесь, сейчас?!", - периодически ворчал Владимир
Анатольевич.
Разногласия двух военачальников дурно влияли на общую атмосферу в
штабах, сказывались в целом на ходе операции.
Отношение Шаманова ко мне было совсем другим. Сказывалось, видимо, то,
что он долгое время был моим подчиненным. Не только временно (в ходе первой
войны), но и по штату: в 58-й армии значился одним из моих замов. Всегда
старался подчеркнуть, что я - не просто его командир, но и учитель: "Я
воспитанник Трошева". Это была правда. Помню, как он удрал на сутки из
Академии Генштаба в марте 1997 года. Договорился с генералами МВД, сел на их
самолет и прилетел на мое пятидесятилетие. Мы полночи проговорили. Оба были
растроганы и счастливы... За самоволку, конечно, Володе попало...
Я был по-человечески неравнодушен к Шаманову. Старался опекать, следил
за профессиональным ростом, указывал на ошибки, пытался укротить (вернее,
подкорректировать) его буйный характер. Ведь во многом это и мое детище.
Поэтому, видимо, и реагировал так остро.
Например, меня внутренне коробило, когда слышал обиды офицеров на
Владимира Анатольевича: он мог запросто оскорбить, унизить, обматерить
(причем прилюдно). К счастью, это не касалось солдат. Бойца Шаманов любил,
холил и лелеял. В этом смысле он - яркий представитель школы воспитания Г.
Жукова. Тот тоже был жесток к офицерам и по-отцовски добр к простым
солдатам. Сравнение с легендарным маршалом хоть и лестно, но не в данном
случае.
Правда, надо заметить, своих офицеров он в беде не бросал. Например,
приехал на суд в Ростов поддержать своего подчиненного полковника Ю.
Буданова, о семье которого давно заботился. К сожалению, все эти душевные
проявления - после трагедии.
Однако даже не грубость - главная его беда. Анализируя поступки и
действия этого славного генерала, я вспоминаю знаменитую теперь фразу царя
Александра III: "Мужество - есть терпение в опасности". Так вот любопытно,
что Шаманов в равной степени всегда презирал и опасность, и терпение. В
какой мере это повлияло на его мужество (а оно неоспоримо) - не знаю. Думаю,
повлияло не в лучшую сторону.
Мне, признаюсь, было не по себе, когда в какой-то период Шаманов
заметался от посыпавшихся "сверху" кадровых перспективных предложений. Не
успев толком покомандовать 58-й армией, уже готов был принимать Московский
округ внутренних войск, всерьез обдумывал еще какие-то "выдвижения"... Ну, а
когда решил баллотироваться в губернаторы Ульяновской области, я вообще
обиделся: "Как же так, ты бросаешь армию в такой момент, когда ей нужны твой
опыт и профессионализм, когда еще не закончена контртеррористическая
операция!.." Мы даже повздорили в этой связи. Потом, конечно, помирились. До
сих пор регулярно созваниваемся. Мы дружим, но наша дружба не исключает
жестких мужских откровенных разговоров.
Шаманов по жизни - спринтер, а не стайер. Забег на длинные дистанции
(которые как раз и требуют огромного терпения) - не для его натуры. Он
быстро загорается, увлекается, но так же быстро и гаснет его пыл. Волнуюсь,
как пройдет его губернаторство. Искренне надеюсь, что в новом качестве ему
хватит "терпения в опасности", чтобы достойно финишировать. Учитывая, что
дистанция - огромного размера.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:16 | Сообщение # 39
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
НЕОЖИДАННЫЕ СОЮЗНИКИ

После начала операции на территории самой Чечни я старался продолжать
вести дневник (делал это по ночам).
"24 октября
Я отдал приказ войскам на начало операции в Гудермесском районе.
25 октября
В 5 часов утра выдвинулись разведывательные группы. Через три часа
вперед пошли главные силы - десантно-штурмовые батальоны..."
Пролистываю дальше записи.
"29 октября одной из групп спецназа удалось вы-явить район, где
размещалось около 60 бандитов и 12 автомашин. Огнем артиллерии боевики и их
машины были уничтожены".

В течение нескольких дней войска нашей восточной группировки с
минимальными потерями блокировали второй по величине город Чечни - Гудермес.
К этому времени в руководстве бандформирований не просто наблюдались
разногласия, но произошел настоящий раскол. Например, не все полевые
командиры подчинялись Масхадову, Басаеву, Хаттабу. В том же Гудермесе, по
агентурным данным, некоторые полевые командиры покинули город, фактически не
выполнив приказ Басаева, который требовал, чтобы Гудермес без боя не
сдавали.
Показательным примером в этом могут служить братья Ямадаевы - Сулим,
Халид и Джабраил. Они сами выходцы из Гудермеса. Пользовались среди жителей
определенным влиянием. Под ружьем у них находилось несколько сот человек.
Ямадаевы были в числе первых полевых командиров, которые во вторую войну
вышли ко мне на переговоры. Они крайне отрицательно относились к ваххабитам.
Понимали, что противостояние федеральным войскам в городе, кроме жертв и
разрушений, ни к чему не приведет. К тому же братья поддержали муфтия Чечни
Ахмата Кадырова, открыто выступившего против ваххабитов и призвавшего все
население республики не подчиняться Масхадову.
Однако на деле верными своему слову остались лишь Халид и Джабраил
Ямадаевы. Они активно стали помогать федеральным войскам. А Сулим покинул
город и ушел в горы.
Вновь запись из дневника:
"В ночь с 9 на 10 ноября банда боевиков в количестве 60-70 человек
предприняла попытку прорваться из заблокированного Гудермеса. Десантники
234-го полка нанесли по ним сокрушительный удар. В ходе шестичасового боя
боевики, как выяснилось позже, потеряли 53 человека убитыми. Захвачено
большое количество стрелкового оружия и боеприпасов..."
Утром я прибыл на место боя с Джабраилом Ямадаевым (и не случайно это
сделал). Суть состояла в том, что накануне этого прорыва я встретился с
Джабраилом и предложил ему попытаться уговорить своего брата Сулима,
возглавлявшего бандгруппу, прекратить сопротивление и добровольно сдать
оружие. Однако Сулим не послушал совета и повел банду на прорыв. В итоге -
почти все были убиты.
- Джабраил, - спросил я прямо, - за что гибнут эти люди? За этих
мерзавцев - Басаева и Хаттаба?
С нами на вертолете прилетели телевизионщики из нескольких центральных
телекомпаний. Джабраил попросил меня дать возможность высказаться по поводу
событий минувшей ночи.
- Шамиль, что ты делаешь?! - обратился он к незримому Басаеву. -
Посмотри на трупы этих людей! Это не федералы их расстреляли, это ты их
убил! Прекрати убивать свой народ! Он тебе этого не простит!
Пожалуй, впервые полевой командир так открыто бросил вызов своему
бывшему соратнику. Конечно, выражаясь на современном языке, это был неплохой
пиаровский ход в нашу пользу.
Честно говоря, приходилось думать и об этом в те минуты. Ведь меня
заботило тогда главное - как сохранить жизни наших солдат и офицеров,
которым предстояло участвовать в "зачистке" Гудермеса? Не подведут ли
чеченцы? Телесюжет с Ямадаевым придавал уверенности. Но некоторые опасения
все же оставались. Слава богу, местные жители не подвели. "Зачистка прошла
спокойно".
В штаб восточной группировки каждый день поступали донесения, которые
детализировали общую картину:
22 ноября
Состоялась встреча представителей командования федеральных войск с
местными жителями н.п. Аргун. Со слов жителей, в Аргуне еще находятся
бандиты (до 1000 человек). Многие ушли в горы. На подходах к населенному
пункту оборудуются оборонительные позиции. В самом городе у боевиков имеются
танк и боевая машина пехоты.
23 ноября
Состоялась встреча с жителями н.п. Аллерой и Центорой. Со слов местных
жителей, боевики покидают селения и уходят в направлении Шали.
25 ноября
Из Грозного к Кадырову прибыли четыре полевых командира. Они высказали
желание прекратить сопротивление федеральным войскам и просят двое суток для
"зачистки" Аллеройского хребта от засевших там бандитов.

А вот записи из моих дневников:
"...В Аргуне за последнюю неделю происходят во-оруженные столкновения
между басаевцами и местными жителями...
25 ноября
Я вновь выехал в район Аргуна на встречу с руководством так называемого
"комитета обороны". Состоялся двухчасовой разговор. Сообщили, что
большинство жителей положительно относятся к вводу войск в город. Но есть и
такие, особенно молодежь, которые против. Их подогревают по телевидению.
Басаев выступил и пригрозил: кто, мол, будет встречаться с Трошевым -
расстреляем.
26 ноября
В н.п. Новогрозненский вошла банда численностью до 150 человек,
разоружив блокпост ополченцев на южной окраине села. Местные жители
попытались их выгнать, но бандиты открыли огонь. Несколько жителей получили
ранения.
Через несколько часов мужчины с оружием из "комитета самообороны" все
же заставили их уйти из села. Бандиты находятся на Гудермесском хребте..."

Тактика выдавливания боевиков при поддержке местных жителей позволяла
нашим подразделениям, во-первых, не разрушать жилые дома в селениях и не
подвергать людей опасности, а во-вторых, наносить точечные удары по
скоплению боевиков на дорогах и в лесных массивах. Четко и согласованно
взаимодействуя с авиацией и артиллерией, которые постоянно находились в
дежурном режиме или работали по вызову, войска наносили противнику мощное
огневое поражение.
К примеру, в районе Новогрозненского умело действовали десантники
247-го полка. Только за один день они уничтожили свыше 50 боевиков,
захватили склад с боеприпасами и несколько единиц боевой техники. Среди
убитых - бригадный генерал, ближайший сподвижник Басаева - Хасан Долгуев.
Приблизительно по такому же сценарию развивались события и при
освобождении от бандитов населенных пунктов Аргун, Шали. Спустя четыре года
побывал я и на горе Гойтенкорт, где находился мой командный пункт во время
первой чеченской войны.
Войска восточной группировки, по признанию командования, успешно
справились с поставленной задачей, и среди тех, кто показывал личный пример
бесстрашия и профессионализм, - командир десантников полковник Юрий Эм. Он
одинаково умело вел переговоры с местными жителями и руководил действиями
подчиненных в бою при уничтожении бандитов. (Юрий Павлович - Герой России,
работает сейчас в правительстве Чеченской Республики). Высокую выучку
проявили многие солдаты и офицеры других подразделений: морских пехотинцев
Северного флота, мотострелков 74-й бригады Сибирского военного округа.
Многие из них удостоились высоких государственных наград.
Кстати, о наградах. Любой солдат и офицер, честно и добросовестно
выполнявший свой воинский долг в Чечне, достоин награды. Другое дело -
какой? Вспоминаю, как в первую чеченскую кампанию министр обороны России
генерал армии П. Грачев дал указание, чтобы ни один солдат в запас без
медали не уходил. И закипела работа у кадровиков. Кинулись писать
представления, а далеко не все солдатские будничные дела тянут на статус
наградных.
Ведь у нас нет знаков отличия для тех, кто был на войне, но подвига не
совершил. Как, к примеру, отметить солдата-повара, который в атаку, может, и
не ходил, но вместе с товарищами месил чеченскую грязь, мерз в ледяных
горах?..
В общем, абсолютному большинству командиров приходилось исхитряться,
чтобы и формальности соблюсти, и справедливость в оценке ратного труда
сохранить.
В МВД, плюнув на всю эту волокиту, решили учредить свой ведомственный
почетный знак участнику войны в Чечне. Получилось красиво, солидно. Может, и
нам, армейцам, придумать нечто подобное? А еще лучше - на правительственном
уровне решить. Тем, кто совершил подвиг, проявил мужество - орден или
медаль, но и остальные не должны быть обойдены. Большинство солдат, офицеров
и генералов действительно вполне заслуженно получили награды. Впрочем,
случались и весьма неприятные вещи.
Из наградного ведомства Главного управления кадров Министерства обороны
России вернули как-то в полк представление к ордену прапорщика-тыловика
одной из авиационных частей, базирующихся на Северном Кавказе. В
направленном в Москву документе о доблестях прапорщика было сказано
буквально следующее: в тяжелейших погодных условиях обеспечил бесперебойный
забой скота в подсобном полковом хозяйстве, тем самым способствовал
снабжению личного состава мясом. И смех и грех. Хорошо, что кадровики успели
завернуть.
А вот пример совсем другого рода. Мне несколько раз в течение почти
семи месяцев пришлось ходатайствовать о присвоении звания Героя России уже
упоминавшемуся рядовому Капустину, доблестно сражавшемуся в Кадарской зоне.
Он побывал в самом пекле войны вместе со своим батальоном. Его танк был
подбит в одном из боев на консервном заводе в Грозном. Экипаж погиб, а
Капустина тяжело ранило. О его отваге, неповторимом мастерстве у нас в
группировке ходили легенды. В течение семи месяцев я несколько раз
подписывал представление его к высшей награде, но бумаги из Москвы
возвращались. "Недостаточно героизма", - констатировали в наградном отделе
кадрового органа, будто взвешивали на каких-то своих, неизвестных другим,
весах. Слишком дорогой была цена такой отписки, чтобы спокойно смириться. Я
решил все-таки довести дело до конца, обратился даже к В. Путину при его
посещении ОГВ. Капустину вручили Звезду Героя, правда восторжествовала.
Я понимаю, что могут быть досадные ошибки, недоразумения, но когда за
такими фактами - полное бездушие, чиновничий бюрократизм, с этим нельзя
мириться. Иначе потеряешь к себе уважение. Между тем обитатели высоких
министерских кабинетов могут, просто обязаны по долгу службы отличать
настоящие подвиги солдат и офицеров, месяцами находившихся в окопах, от
деяний некоторых генералов и старших офицеров (командированных из Москвы),
которые умудрились получить ордена, даже без заезда в Чечню, сидя в Моздоке.
Глядя на такие явления, люди придумали поговорку: "В Чечню надо съездить,
отметиться, заодно и орден получить". Стоит заметить, что подобное давно
перестало быть тайной. Об этом вслух говорят и в Москве, и в Ростове, и в
группировке федеральных сил в Чечне. Но самое страшное, что к такой
несправедливости начинают привыкать.
Наградная политика в государстве должна быть умной и честной. Пусть
ордена будут орденами, медали медалями, и чтобы обладать ими, требуется
проявить недюжинные способности. А почетные знаки выдавать всем тем, кто не
совершил геройства, но кто достойно делал на войне свою работу.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:17 | Сообщение # 40
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
* ГЛАВА 8. "ВОЛЧЬЯ ЯМА"

ЦЕЛЬ - ГРОЗНЫЙ

В декабре 1999 года была освобождена вся равнинная часть территории
Чечни. Боевики сосредоточивались в горах, но значительная часть (около 3000
человек) осела в Грозном. Если брать в разрезе районов, то картина выглядела
следующим образом:
- в Старопромысловском районе - до 200 человек под руководством
Бакуева;
- в Октябрьском - около 1200 человек, подчинены А. Бажиеву и Ш.
Басаеву;
- в Заводском - бандформирования Р. Ахмадова и Х. Исрапилова (до 800
человек), половина из них - ваххабиты;
- в Ленинском - до 300 человек под командованием А. Исмаилова;
- в районе Черноречья - до 300 человек.
Передовые позиции занимали отряды полевых командиров Арафата, Джандуллы
и Зубаира.
К числу сильных сторон противника можно отнести:
высокие мобилизационные возможности незаконных вооруженных формирований
(НВФ).
четкую систему управления. Она осуществлялась централизованно, с
использованием современных средств связи. Постоянно велась активная разведка
группировки федеральных войск;
строгую дисциплину, опираюшуюся на религиозные и тейповые принципы;
хорошо обученных, опытных наемников.
Наиболее крупные и подготовленные бандформирования находились
непосредственно в Грозном. Там же действовали и подразделения специального
назначения.
В черте города была создана система очаговой обороны, включавшая
огневые позиции минометов и противотанковые заграждения. Нижние этажи домов
на основных направлениях были оборудованы под долговременные огневые точки.
Окна и входы в подвалы домов на окраинах, вдоль магистральных улиц и на
перекрестках закрывались мешками с песком, камнями и кирпичами. Оставлялись
лишь бойницы для наблюдения и ведения огня.
Большая часть артиллерии (основу составляли минометы) была
замаскирована в жилых кварталах и на предприятиях. На крышах и верхних
этажах зданий располагались огневые позиции снайперов и зенитчиков, а важные
объекты и подступы к отдельным военным городкам минировались.
Перекрестки улиц заваливали железобетонными плитами, сооружали доты,
соединявшиеся между собой, а также с прилегающими дворами ходами сообщения.
Территория города была разделена на три оборонительных рубежа. Первый -
вдоль Старопромысловского шоссе; второй - по улице Ленина (в основном в
подвалах многоэтажных домов); третий - по улице Сайханова, юго-западнее
железнодорожного вокзала.
Здания, расположенные на выгодных в тактическом отношении позициях,
были превращены в опорные пункты, приспособленные для круговой обороны. С
целью снижения вероятности поражения отрядов боевиков огнем артиллерии и
ударами авиации федеральных войск опорные пункты соединялись между собой
подземными ходами. Используя их, боевики имели возможность скрытно выйти
из-под обстрела, покинув свои позиции, а затем вернуться после окончания
арт- или авианалета.
Основной тактической единицей в ходе городских боев у бандитов, как и в
прошлом, была маневренная группа из 5-6 человек. В ее состав обязательно
входил снайпер. Остальные его прикрывали, ведя при этом огонь из
гранатометов и автоматов. Для обеспечения свободы маневра снайпера в
высотных домах пробивались сквозные ходы сообщения, как правило на нечетных
этажах.
И все же, на мой взгляд, лидеры боевиков на этот раз вряд ли
предполагали, что им удастся долго удерживать город. Сознавая
бесперспективность длительного вооруженного противостояния федеральным
войскам, Масхадов тем не менее поставил задачу полевым командирам удержать
город под своим контролем до 27 января - дня открытия Парламентской
ассамблеи Совета Европы, надеясь, что давление со стороны Запада заставит
Москву прекратить проведение контртеррористической операции.
Непосредственно для специальной операции по освобождению города нами
была создана группировка войск "особого района города Грозный",
возглавляемая генералом В. Булгаковым.
26 декабря она приступила к выполнению поставленной боевой задачи. К
этому моменту город фактически был блокирован со всех сторон.
Вначале предполагалось, что можно обойтись без применения тяжелого
вооружения и военной техники, в основном - силами подразделений внутренних
войск и отрядами милиции, а подразделения Министерства обороны использовать
только в качестве внешнего кольца оцепления и для поддержки действующих
впереди. Совместно с подразделениями федеральных сил действовали вновь
сформированные отряды местной милиции под командованием Б. Гантамирова.
К исходу 3 января, преодолевая упорную оборону боевиков, удалось
освободить большую часть Старопромысловского района, кварталы прилегающие к
консервному заводу, и часть Старой Сунжи (пригород Грозного).
Однако бандиты, засевшие в городе, продолжали ожесточенно
сопротивляться. Они подорвали несколько емкостей с сильнодействующими
ядовитыми веществами, ряд высотных домов и административных зданий.
Фактически первоначально спланированная операция по уничтожению боевиков
превратилась в разведку боем. Стало ясно, что силами внутренних войск и
милиции город не взять - будут большие потери.
И тогда командование ОГВ приняло решение нанести точечные удары по
узлам обороны НВФ с применением авиации и артиллерии. Оперативно были
подготовлены штурмовые отряды из подразделений Мин-обороны, внутренних
войск, ОМОНа и СОБРа.
Предусматривалось: в течение подготовительного периода уплотнить
периметр окружения, выставить минно-взрывные заграждения, перегруппировать
войска. С этой целью в булгаковской группировке были созданы два направления
- западное и восточное.
На западном направлении руководил генерал М. Малофеев (заместитель
командующего 58-й армией по боевой подготовке), на восточном - генерал В.
Михайлов. Всего в операции было задействовано около 20 тыс. человек, в том
числе - 13700 армейцев; 3800 - из внутренних войск; и из ОМОНа, СОБРа,
милиции - 1700.
С началом активных боевых действий главный удар должны были нанести
одновременно штурмовые отряды 506-го мотострелкового полка и 21-й бригады
оперативного назначения и таким образом рассечь группировки противника на
части. А занятые рубежи закреплять, выставляя заставы (блокпосты).
В дальнейшем рассекающими ударами штурмовых отрядов в направлении
центра города завершить разгром бандформирований в северной части; затем
сократить периметр окружения, провести дополнительно перегруппировку и
освободить южную часть Грозного.
Что собой представлял боевой порядок штурмовых отрядов?
Он включал несколько "боевых единиц":
- группу захвата объектов в составе взвода, разбивавшегося на 3-4
тройки - стрелки, пулеметчики и гранатометчики (огнеметчики). Первыми вдоль
улиц продвигались тройки со стрелками, за ними тройки с гранатометами или
огнеметами. При обнаружении противника они вели огонь по противоположным
сторонам улицы, а тройки, движущиеся по левой стороне, - соответственно по
зданиям на правой стороне и наоборот. Солдаты, шедшие в первых тройках,
имели увеличенный боезапас ручных гранат. Использовались также дымы,
специальные средства "Черемуха";
- группу разминирования из 4-6 саперов, которые проверяли захваченные
здания на наличие в них мин, проделывали проломы в домах, устанавливали (при
необходимости) минно-взрывные заграждения. В случае контратаки боевиков мины
устанавливались в управляемом варианте;
- группу блокирования - это 5-6 снайперских пар, обеспечивавших
движение штурмовых групп с флангов. Они находились на блокпостах до тех пор,
пока не пройдет группа захвата;
- группу огневой поддержки (до трех БМП, танка и расчетов АГС-17 и
СПГ-9). Думаю, само название дает представление о ее функциях и назначении.
Отмечу только несколько деталей. Техника находилась на удалении до 600
метров от объекта захвата. Во время движения ее охрану и оборону
осуществляли располагавшиеся вокруг боевых машин тройки.
Что касается поддержки штурмового отряда, то она обеспечивалась:
- огнем минометной батареи (82-мм или 120-мм минометов);
- действиями группы закрепления захваченных объектов (рота-батальон),
которой ставилась задача принять узловые объекты (перекрестки дорог, крыши
высотных зданий и т.д.) под охрану и оборону. В ее состав в обязательном
порядке входили снайперские пары: они удерживали занимаемые объекты,
обеспечивали прикрытие подвоза боеприпасов, материальных средств, эвакуацию
раненых;
- группой технического и тылового обеспечения в составе: тягача для
эвакуации поврежденной техники, установки разминирования (УР) для
проделывания проходов в минных полях; транспорт для отправки раненых (как
правило, МТЛБ), а также автомобильной и гусеничной техники для доставки
боеприпасов и других материальных средств (грузовые автомобили и МТЛБ).
Группа управления роты во главе с командиром и один взвод, состоящий из
4-6 троек (гранатометчик, пулеметчик и снайпер), обеспечивали координацию
действий всех подчиненных групп и являлись резервом группы захвата объектов.
Группа управления батальона (комбат, связист, командир артдивизиона,
начальник разведки, авианаводчик, командир снайперской роты и корректировщик
артиллерийского огня) обеспечивала общее руководство.
На всех этапах выполнения боевой задачи штурмовой отряд прикрывала
артиллерия (так называемое "огневое окаймление"). Технику приходилось
выдвигать "скачками" - от укрытия к укрытию. Танки, БМП и БТР вели огонь,
как правило, по верхним этажам.
Однако и боевики не собирались пассивно отсиживаться. Чтобы отвлечь
часть федеральных сил от Грозного, они 9 января предприняли попытку
захватить Шали, Аргун, Герменчук и Мескер-Юрт. Эти события так отражены в
моих дневниковых записях:


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:18 | Сообщение # 41
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
"9 января

10.00
Поступил доклад военного коменданта г. Аргун полковника Кушнарева:
"Ожидается нападение боевиков на военную комендатуру и РОВД". Попросил при
этом выделить в его распоряжение 2 БМП, которые планировали дать ему из
состава 74-й бригады. Военный комендант на "уазике" тут же выехал в
расположение бригады, забрал БМП и на обратном пути попал под интенсивный
обстрел боевиков в центре города. Первая машина, в результате прямого
попадания гранаты, загорелась и взорвалась. Экипаж сумел выскочить и
пересесть на вторую БМП.

10.30
Командир дивизии внутрених войск полковник А. Ползиков сообщил на
командный пункт 74-й бригады:
- в районе изгиба дороги Мескер-Юрт - Октябрьское колонна машин
подвергнута обстрелу из стрелкового оружия и гранатометов. Один БТР подбит.
Есть убитые и раненые;
- головные машины колонны натолкнулись на засаду у моста через р.
Черная. Подбит бронетранспортер. Погибли 3 человека, трое ранены.
В ходе этого боя бандиты тоже понесли потери. По предварительным
данным, уничтожено 25 боевиков.
Полковник Ползиков послал на выручку разведывательный взвод на
бронетранспортере и 2 БМП (18 человек). Но разведчики попали в засаду.
Завязался бой. Пройти дальше по дороге наши не смогли и организовали
оборону.
После сообщения о нападении генерал М. Воронов (командующий
группировкой внутренних войск "Восток") лично выдвинулся в этот район с
усиленной мотострелковой ротой. Но в районе н.п. Джалка также попал в засаду
на дороге. Занял оборону и в течение нескольких часов вел бой.
Командир 74-й бригады принял решение разблокировать попавшую в засаду
колонну. На выручку отправились мотострелковая рота с двумя танковыми
взводами, огнеметное и разведывательное отделения.

11.00
На комбрига вышел военный комендант Шали генерал А. Беспалов, он
сообщил, что Шали заполнены боевиками. Они заблокировали военную комендатуру
и РОВД. Попросил помощи. Комбриг выслал на восточную окраину Шалей
мотострелковую роту с танковым взводом с задачей деблокирования окруженных
"федералов".

13.00
Генерал Беспалов сообщил мне, что два боевика с белым флагом подошли к
зданию военной комендатуры и выдвинули следующие условия: "Вывести из здания
комендатуры весь личный состав и сдать оружие". При этом требовали снять
российский флаг и вывесить "ичкерийский" - с изображением волка. Комендант
все предложения отверг. Бандиты дали час подумать и пригрозили, что в
противном случае пойдут на штурм".
В Шали, по сведениям разведки, вошла банда А. Арсаева (несколько сот
человек), которая сосредоточилась в одном из дворов в двухстах метрах от
здания военной комендатуры города. К ним присоединились и местные
боевики..."

В это время я находился в Ханкале, в штабе Объединенной группировки на
служебном совещании. На меня вышел генерал Ю. Слесарев (начальник ракетных
войск и артиллерии восточной групировки):
"Товарищ генерал-лейтенант, мне довели информацию по Шалям, разрешите
нанести удар ракетой? Мы все тщательно рассчитаем, данные по местонахождению
имеются. Своих не заденем".
Немного подумав, я приказал готовить удар. Конечно же, понимал, какую
взял на себя ответственность. Но в данной ситуации просто не видел другого
выхода: если бандиты пойдут на штурм, будут большие потери (превосходство
боевиков было троекратным). Оборонявшие военную комендатуру долго бы не
продержались. А главное в той ситуации - я был уверен, что ракетчики
сработают ювелирно. Так в конце концов и вышло. Я опять вышел по телефону на
военного коменданта и довел свое решение по нанесению ракетного удара,
запросил его "добро" (как-никак, а ракета полетит к ним). Генерал Беспалов,
не колеблясь, сказал, что другого выхода нет, и выдал мне уточненные
координаты местонахождения бандитов (спасибо офицеру ФСБ, который их
раздобыл). Я приказал "укрыть" (занять подвалы, траншеи и окопы) весь личный
состав комендатуры и РОВД.
На подготовку пуска понадобилось 15 минут. Ракетчики ввели исходные
данные, внесли поправки на метеоусловия в районе цели. В результате прямого
попадания было уничтожено более 50 и ранено около 70 боевиков. Это позволило
сорвать планы бандитов захватить комендатуру и РОВД и установить контроль
над городом.
Таким образом, уже к вечеру Шали и Аргун были разблокированы. Понеся
ощутимые потери, бандгруппа ушла в горы. Крупномасштабная акция, на которую
так рассчитывало командование НВФ и Масхадов, провалилась.
В то же время эта дерзкая попытка еще раз напомнила о том, как важно
четкое и согласованное взаимодействие силовых структур, участвовавших в
контртеррористической операции. В этом заключалась альфа и омега. В
очередной раз приходилось отмечать все негативные последствия таких
"нестыковок". Это позволяло боевикам скрытно перемещаться и проникать в
населенные пункты, обстреливать колонны федеральных войск.
Но вернусь к событиям в Грозном.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:18 | Сообщение # 42
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
ЗАПАДНЯ

В середине января возобновилась операция по уничтожению
бандформирований в Грозном. По нашим разведывательным данным, там еще
оставались значительные силы боевиков, в том числе и известные полевые
командиры. В Октябрьском районе оборону держал отряд Х. Исрапилова (около
200 человек). На северном направлении - бандгруппы В. Арсанова и Б. Бакуева
(около 400 человек). А. Закаев и И. Мучаев находились в Черноречье. В центре
города, недалеко от железнодорожного вокзала и базара, дислоцировались
отряды Ш. Басаева и И. Талхадова.
Несколько раз командование ОГВ предлагало боевикам прекратить
сопротивление и сложить оружие. При этом использовались разные способы: над
городом разбрасывали листовки, по линии агентурной разведки к полевым
командирам засылали чеченцев (из бывших боевиков), чтобы они попытались
уговорить сложить оружие "колеблющихся".
В разгар грозненской операции ко мне обратились несколько чеченцев,
служивших в свое время в национальной гвардии Масхадова, предложив
содействие в прекращении сопротивления своих бывших товарищей. Я вывез их
вертолетом в Грозный, предоставил "коридор". Они встречались с одним из
влиятельных полевых командиров, оборонявшем центр города. Но переговоры ни к
чему не привели.

В те дни мне особо часто приходилось летать на вертолете. Бывало, целые
дни проводил в воздухе. Командующий ОГВ генерал Казанцев поставил мне задачу
контролировать войска, которые блокировали Грозный, особенно те места, где
возможен прорыв боевиков.
В один из таких вылетов со стороны русского кладбища по вертолету вдруг
ударил крупнокалиберный пулемет. Огонь вели метров с двухсот - это не
расстояние для такого мощного оружия и при такой огромной цели, как крылатая
машина. Вертолет продырявили, как решето. Уже на земле мы насчитали более
двадцати пробоин. Летчики мастерски посадили машину. Никто не пострадал. Я
пересел в другой вертолет.
Уже вечером, прокручивая в памяти события минувшего дня, я поймал себя
на мысли: "Так ведь боевики стреляли с того русского кладбища, где
похоронены моя сестра и близкие родственники". Вот уж действительно
задумаешься о Всевышнем и поверишь в спасительные приметы.
Через месяц мне удалось побывать на этом кладбище. Давно собирался, да
все не удавалось выкроить свободную минуту. Могилу сестренки Любочки нашел
быстро. Здесь же рассказал сопровождающим офицерам историю с вертолетом.
- Видимо, ангел-хранитель помог вам, товарищ генерал, - заключил кто-то
из них.
Возможно, и так. Должен сказать, что многие солдаты и офицеры,
начитавшись в свое время о биополях, астралах и прочих оккультных делах,
верят в защитные свойства амулетов, талисманов и даже записанных на листках
молитв своих родных и близких. Медальон, крестик, надетый бойцу на шею
матерью, приобретает в его понятии функцию брони. Какова реальная сила
подобных вещей - судить не берусь. Но на чеченской войне я слышал такие
истории, которые ничем иным объяснить невозможно.
Меня, признаюсь, поразил случай со старшим лейтенантом Олегом
Пагусовым. В бою он потерял сознание, а когда очнулся, увидел, что вражеская
пуля попала в нательную иконку Божьей Матери, пробила ее, застряла, но в
грудь не вошла. Иконку Олегу в отпуске надела мама. Материал, из которого та
была изготовлена, конечно, никакими противопульными свойствами не обладал.
Говорят, таких примеров было немало.
Жаль, что таких ангелов-хранителей в Чечне на всех наших солдатиков не
хватило. Непонятно одно: разве матери павших меньше молились или переживали
за своих сыновей, чем матери выживших?
Меня часто спрашивают: а вы в Бога верите?
- Нет, - отвечаю, - не верю. Я рос в то время, когда вокруг все были
атеистами. В церкви бываю лишь на торжественных богослужениях, когда
приглашают, но, признаюсь, чувствую себя в эти минуты неловко. Удивляюсь,
как быстро многие госчиновники и некоторые господа офицеры вдруг стали
верующими. Если действительно в душе появилась вера - это одно, но когда это
не больше, чем дань моде, - отказываюсь понимать.
Кстати, я никак не препятствую солдатам на их пути к Богу, не
разубеждаю и не отговариваю от соблюдения религиозных ритуалов, того же
поста. Человек, наверное, должен верить в светлое, прекрасное. И гнева
Божьего должен бояться, если это помогает ему достойно жить. Почему нет?
Забочусь только о том, чтобы стремление к религии не приняло каких-либо
уродливых форм. Очень благодарен тем священнослужителям, которые, рискуя
жизнью, приезжали на передовую в Чечню, крестили солдат и офицеров,
умиротворяли их ожесточившиеся души...
Весной 2000 года, в день великого праздника Пасхи, я побывал в
разрушенном православном храме Михаила Архангела в Грозном. Мне подарили
серебряный крестик. До сих пор ношу его с собой, как и иконку Святого
Георгия Победоносца - подарок осетинских друзей еще в первую чеченскую
войну...

17 января штурмовые отряды с двух направлений вошли в Грозный.
Наступавшие с юго-запада по улице Алтайской полностью отсекли
Старопромысловский район, что позволило быстро овладеть важными магистралями
и домами.
На восточном направлении штурмовые отряды 506-го полка к исходу дня
захватили больничный комплекс и несколько кварталов жилых зданий частного
сектора. В последующем, преодолевая упорное сопротивление боевиков,
продвигались к площади Минутка.
В 13 часов дня один из отрядов "застопорился" - не смог пройти вперед.
Командир сослался на сильное противодействие противника в районе улицы
Коперника. Тогда генерал М. Малофеев решил разобраться, что называется, на
месте. Выехал вместе с полковником Г. Цехановичем (начальником артиллерии
полка), капитаном И. Никулиным (стажер из военной академии) и
радиотелеграфистом сержантом Шарабориным.
Уяснив обстановку "вживую", Михаил Юрьевич еще раз уточнил задачу.
Видимо, заметив растерянность командиров штурмовых групп и некоторую
робость, Малофеев взял управление на себя.
Командир группы старший лейтенант Мосиякин с первой тройкой выдвинулся
к намеченному объекту. За ним пошли Малофеев с Цехановичем и связистом. А
капитан Никулин остался с основным составом штурмовой группы.
Вошли в одноэтажное полуразрушенное здание. И в этот момент боевики
открыли перекрестный огонь из автоматов, пулеметов, снайперских винтовок и
гранатометов. Первая же очередь оказалась роковой для генерала Малофеева -
смертельное ранение в голову. Тяжелое ранение получил связист, которого
полковник Цеханович перетащил в безопасное место, но сержант Шараборин тут
же скончался.
- Что с генералом? - крикнул командиру штурмовой группы Цеханович.
- Убит, - с трудом произнес Мосиякин.
Через несколько минут в проеме окна показался капитан Никулин. Увидев,
что здание обстреливается с двух сторон боевиками, офицер поспешил на
выручку Малофееву. Прибыл один, штурмовая группа за ним не пошла - солдаты
испугались.
Цеханович рассказал о случившемся. Решили вытащить генерала и
пробиваться к своим. Но в этот момент по зданию боевики вновь открыли
ураганный огонь. Видимо, догадались, что здесь находится кто-то из
командования группировки.
Только через два дня, после нанесенного артиллерийского удара, одной из
наших штурмовых групп удалось прорваться к зданию. Но тело Малофеева не
обнаружили.
Мне было поручено выехать на место гибели генерала, что я и сделал,
взяв с собой полковника Стволова из 205-й бригады с группой разведчиков и
саперов. Не сразу удалось обнаружить тела погибших генерала и сержанта. Они
лежали в 15-20 метрах от того злополучного здания, в нескольких шагах друг
от друга с перевязанными запястьями рук (так легче было тащить их волоком),
а рядом убитый боевик (видимо, попал под артобстрел, когда волок мертвых).
Михаил Юрьевич прибыл к нам из Ленинградского военного округа. Не успев
толком принять дела у бывшего заместителя командующего 58-й армией по боевой
подготовке, как сразу же вынужден был отправиться в зону боевых действий. С
первых дней на войне проявил себя не только грамотным, знающим военное дело,
но и храбрым командиром.
Если бы тогда, на улице Коперника, солдаты и офицеры штурмовых отрядов
сумели перебороть в себе страх перед озверевшими боевиками, не было бы этой
трагедии. Гибель генерала Малофеева напомнила всем россиянам, какой ценой
давалась победа в схватке с бандитами.
А через два месяца уже в горах Веденского района мы потеряли другого
прекрасного генерала - А. Отраковского, командовавшего морскими пехотинцами.
Не выдержало сердце.
Я хорошо знал Александра Ивановича еще по первой войне. Когда началась
контртеррористическая операция, он снова оказался в Чечне. Батальоны морской
пехоты действовали в составе войск моей восточной группировки. Наблюдая за
этим генералом, уже имевшим громкое боевое имя и славу, я невольно ловил
себя на мысли: "А ведь он, кроме как по возрасту, ничем не отличался от
рядового бойца". Не было на той войне другого такого генерала, кто был так
близок к солдату. Отраковский в прямом смысле дневал и ночевал в окопах
рядом с подчиненными. Пользовался у них непререкаемым авторитетом, о таких в
народе говорят: "Настоящий пахарь".
Мы виделись в последний раз за несколько дней до его смерти. Александр
Иванович выглядел уставшим, но виду не подавал, шутил. Он умер во сне, в
своей походной палатке. Колоссальное нервное напряжение последних месяцев
окончательно подорвало его здоровье. От него никогда не слышали и намека на
жалобы, на выпавшие тяготы и лишения. А в трудную минуту он всегда первым
приходил на помощь другим.

Несмотря на отчаянное сопротивление боевиков, подразделения
Объединенной группировки войск к 23 января овладели консервным и молочным
заводами, вышли к автомобильному мосту через Сунжу, освободили от бандитов
поселок Пригородный, 15-й военный городок и три микрорайона, взяли под свой
контроль железнодорожный вокзал и депо.
При захвате моста и плацдарма на правом берегу реки передовым
подразделениям штурмового отряда поначалу не удалось закрепиться на
отвоеванных позициях. Бандиты перегруппировались и выбили-таки наших. Тогда
для предотвращения маневра резерва боевиков в бой на разных участках
вступили подразделения 205-й бригады 423-го и 255-го полков. В результате
ситуацию удалось исправить и, более того, создать благоприятные предпосылки
для дальнейшего наступления.
31 января батальоны 245-го полка и 674-го полка особого назначения
захватили северо-восточный сектор площади Минутка, а южной частью овладел
батальон 506-го полка. Оборона противника в целом была нарушена, оказались
разгромлеными главные силы бандформирований и их резервы. После этого
сопротивление носило исключительно очаговый характер.
Бандитам ничего не оставалось, как попытаться прорваться из Грозного и
уйти в горы. Мы предполагали вероятность прорыва по одному из трех
направлений:
- через Старую Сунжу в направлении Аргуна;
- через поселок Пригородный в сторону Шали;
- через Черноречье на Урус-Мартан и далее в сторону гор.
На этих направлениях мы и сосредоточили свои усилия. На стыках между
блокирующими город подразделениями оборудовались дополнительные минные поля
(как управляемые, так и неуправляемые), огневые позиции, а артиллерийские
орудия выводились на прямую наводку.
Уже в первые дни нового года боевиками были предприняты попытки
прорыва. Так, 3 января через поселок Черноречье и лесной массив вдоль реки
Сунжа, ночью, используя туман, около 200 человек прорвались на южные окраины
Алхан-Калы, но были блокированы здесь нашими войсками и в конечном счете
уничтожены.
Подобные попытки были и на других направлениях. Однако на основной
прорыв бандиты решились только тогда, когда войска группировки фактически
овладели большей частью города.
Чтобы выманить боевиков из осажденного города, в штабе ОГВ был
разработан оригинальный план. Назовем его условно "Волчья яма". В рамках
этого плана в эфир была запущена дезинформация: с помощью ложного
радиообмена бандитам навязывалась мысль, что в кольце окружения есть бреши,
где можно пройти. На стыках между полками боевая активность сводилась до
минимума. Заработала и агентурная разведка, "подсказывая" полевым командирам
пути выхода из кольца. Параллельно с этими мероприятиями в нескольких
направлениях мы готовили своеобразные "коридоры" для противника.
Бандиты клюнули на приманку. В ночь с 29 на 30 января остатки
боеспособных отрядов попытались прорваться через Старую Сунжу, на стыке
между 15-м и 276-м мотострелковым полком. Свыше 600 боевиков устремились в
прорыв. Вперед себя они пускали животных и пленных. Многие бандиты погибли
тогда на минных полях, многие получили тяжелые ранения, в том числе и
известные полевые командиры. Басаев - один из них... Той ночью боевики
недосчитались около 300 человек только убитыми. Большинство выживших сдались
в плен. Лишь немногим удалось вырваться из города.
6 февраля Грозный был полностью освобожден от бандитов и взят под
контроль федеральных сил.
Еще накануне проведения операции в средствах массовой информации (как у
нас, так и за рубежом) разгорелась полемика, насколько она целесообразна, а
не лучше ли оставить город в блокаде и не трогать до поры до времени.
Да, с военной точки зрения Грозный представлял ценность - как район
сосредоточения крупных бандформирований, подлежащих уничтожению. Боевики
оказались загнанными в угол, что делало вполне реальным достижение основных
целей контртеррористической операции в более короткие сроки. Но, с другой
стороны, возможное упорное противодействие боевиков в Грозном затянуло бы
операцию в целом, что было на руку боевикам, и негативно могло отразиться на
формировании общественного мнения в стране и за рубежом. Это, так сказать, в
плане политическом. И еще. Лидеры незаконных вооруженных формирований хотели
как можно подольше удержать город, а затем спокойно покинуть его, тем самым
продемонстрировав неспособность военных, а значит, руководства страны, четко
провести спланированную операцию.
Однако эти замыслы не сбылись, как и прогнозы многих западных экспертов
и журналистов, что федеральные войска понесут огромные потери. Ну да шут с
ними, с экспертами и аналитиками, да и вообще со всеми "пораженцами".
На мой взгляд, анализ боев за Грозный позволяет сделать вывод: эта
операция в своем роде уникальна и из нее можно извлечь бесценные уроки.
Прежде всего нам, военным. И вот почему.
Бой в городе, пожалуй, самый сложный вид боевых действий. А в условиях
локальных конфликтов требует новой стратегии и тактики, специальных сил,
особого применения огневых средств. Я уже останавливался на таком
специфическом моменте, как участие подразделений нескольких силовых ведомств
(Минобороны, МВД, Минюста, ФСБ). И вытекающие отсюда требования к
организации взаимодействия между ними, четкости, согласованности. Это в
равной степени относится и к взаимодействию между родами в рамках войск
самого Министерства обороны.
Поучительным примером может служить порядок построения и способы
действия тех же штурмовых отрядов и групп, где были задействованы
подразделения из разных силовых структур.
При ведении боевых действий в городских условиях впервые был применен
240-миллиметровый самоходный миномет "Тюльпан", продемонстрировавший большую
эффективность огня. Грамотное использование танков, которые двигались за
штурмовыми отрядами, обеспечило надежное прикрытие этих подразделений от
противотанковых средств противника благодаря динамической защите "брони",
выдерживающей от 3 до 5 выстрелов из ручных противотанковых гранатометов.
Все это в целом (и эффективное применение техники, и построение боевых
порядков, и взаимодействие сил и средств) позволило достичь поставленных
целей в Грозненской операции с минимальными потерями личного состава.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:19 | Сообщение # 43
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
Владимир Булгаков. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Владимир Васильевич - человек удивительный и в высшей степени достойный
уважения. Его мощная, крепкая фигура, громовой голос, преждевременная
седина, характерные морщины на лице (словно высеченном из камня) создают
образ старого рубаки-генерала, прошедшего через множество военных испытаний.
Помню, во время боев в горах он носил обычную брезентовую штормовку без
знаков различий. Случалось, не успевал побриться. И если бы не бинокль на
груди и деревянная кобура "стечкина" на боку - можно было подумать, что
перед тобой не генерал, а какой-то лесник или колхозный бригадир... Однажды
дошло до курьеза. В его группировку приехали тележурналисты. Увидев
командующего в своем "традиционном боевом виде", один из телевизионщиков
спросил у офицера из пресс-центра ОГВ:
- А вон тот мужик - он кто?
- Генерал Булгаков, - последовал ответ.
- Как?! Тот самый Булгаков, который Грозный взял и Шатой?
- Тот самый, - кивнул с улыбкой офицер.
- Немедленно включай камеру! - тут же дал команду телевизионщик своему
оператору. - Иначе уйдет...
Журналист знал, что Владимир Васильевич - человек скромный, в "кадр"
никогда не лезет, с прессой общаться не привык, да и вид свой окопный лишний
раз не хочет демонстрировать публично. Зачем? Он всегда молча и упорно делал
свое дело - бил врага по правилам суворовской науки, не думая о славе. Может
быть, именно поэтому о нем мало знают в российском обществе. Он далеко не
так популярен, как, например, генерал Шаманов. Но это совсем не значит, что
военные заслуги Булгакова меньше, чем у Владимира Анатольевича. А то и
больше, смотря как оценивать.
Да, на войне, да и вне ее, Булгаков начисто лишен генеральского,
парадного лоска. Он действительно напоминает обычного работягу, "пахаря".
Впрочем, он и есть "пахарь" войны. По поводу этой чисто внешней атрибутики я
даже повздорил как-то с несколькими столичными генералами. Случилось это в
тот момент, когда кандидатура Булгакова рассматривалась на должность
начальника штаба СКВО.
- Ну, разве он штабник? - иронично заметил кто-то из москвичей. - У
него и послужной список чисто командирский, и весь облик какой-то...
нештабной...
Меня это просто взбесило. Тем более что именно я рекомендовал назначить
Булгакова на эту должность - был уверен, что он справится с новыми
обязанностями.
- Что это еще за штабной облик?! - вскипел я. - Умение на паркетах
каблуками щелкать? Булгаков полжизни в окопах провел. В Афганистане, в
Дагестане, в "первую Чечню", во "вторую"... Был тяжело ранен. Достойно
выполнял все планы вышестоящих штабов. Пора ему уже и самому во главе штаба
встать.
Короче говоря, моя взяла. Убедил я сомневающихся. Это, к сожалению, не
единственный случай, когда Булгакова недооценивали. Нечто подобное случилось
и в декабре 99-го, в самом начале Грозненской операции.
Вокруг этой операции было много "военно-политической суеты". Москве
хотелось поскорее услышать доклад о захвате чеченской столицы.
- Нельзя долго держать город в блокаде! - бомбили нас по телефонам. -
На вас вся страна смотрит, весь мир... Уже начались политические
спекуляции... Не тяните со штурмом!.. Грозный - ключ ко всей чеченской
кампании...
В общем, нас толкали в спину. Булгакова, как руководителя операцией,
просто задергали. Не успев толком перегруппировать силы, он все-таки
вынужден был начать штурм. И естественно, ожидаемого успеха не добился. В
одной из глав я уже кратко упоминал о возникшей тогда коллизии, когда стали
искать "стрелочника": не нашли лучшего варианта, как отстранение Булгакова
от руководства операцией.
- Да любой другой не справился бы при такой постановке вопроса, -
вступились мы с Казанцевым. - Дайте время! Будет вам и белка, будет и
свисток, и Грозный со всеми его бандитами...
Признаюсь, больших трудов стоило доказать, что вины Булгакова в
неудачном начале операции нет, что этот как раз тот человек, который
способен без особых потерь взять город.
В конце концов сошлись на таком варианте: мне командующий поручил
внешнее окаймление Грозного, а Булгакову - все, что внутри "кольца", то есть
собственно штурм (взятие города). При этом Казанцев предупредил всех
начальников "сверху": "Не торопите!"
Согласился с таким "раскладом" и начальник Ген-штаба А. Квашнин, а от
его мнения очень многое зависело.
Генерал Булгаков в те дни, конечно, сильно переживал, хотя виду не
показывал. Только курил много - до хрипящего свиста в груди. А когда вопрос
о его отстранении был снят с повестки дня, тоже особых эмоций не выказал.
Решение воспринял спокойно. И сразу же приступил к работе.
В том, что операция по взятию чеченской столицы прошла "на ура", - во
многом его личная заслуга. Он действовал без суеты, по-военному грамотно.
Очень необычно выглядел применявшийся им способ захвата мостов через
Сунжу. Он ни разу не пошел в лобовую, подвергая своих людей опасности.
Всегда делал несколько отвлекающих маневров, сковывал боевиков на ложных
участках штурма, а в это время переправлял подразделения в самых неожиданных
для бандитов местах и с нескольких направлений захватывал мост. Оборона
боевиков рассыпалась, как карточный домик, у полевых командиров голова шла
кругом от таких булгаковских "тактических штучек"...
Я знаю Владимира Васильевича с зимы 1985 года. Мы познакомились на
курсах усовершенствования при Академии бронетанковых войск. Уже тогда на
штабных играх он проявлял оригинальность мышления: терпеть не мог шаблонов.
Мало кто знает, что еще в первую чеченскую войну он удивил всех тем,
что поставил в боевое охранение позиций своих войск... гусей. Да-да, тех
самых гусей, которые в свое время Рим спасли. Не секрет, что гуси бурно
реагируют на появление чужих и чуют их издалека. Тысячи лет назад благодаря
этому римляне отбились от варваров. И вот теперь в окрестностях Грозного
один из наших полков, "усиленный" гусями, сумел вовремя отбить атаку
боевиков.
Уже во вторую войну Булгаков, побродив по горам Чечни в поисках
неизвестно где спрятавшихся боевиков, придумал очередной трюк с
использованием фауны. Он попросил у МВД следовых собак. Собралась целая
свора - несколько десятков "голов". Скучковавшись, собаки подняли
невообразимый лай. Вот тут-то Булгаков и растянул их с проводниками в цепь и
пустил по горному лесу, где предположительно прятались бандиты. Многоголосое
эхо металось между лесистыми склонами, создавая ощущение конца света.
Бандиты, до этого спокойно отсиживавшиеся в землянках, не выдержали "псовой
атаки", дрогнули и бросились наутек, попадая под огонь наших стрелков.
Собачья облава имела стопроцентный успех!
После всего этого повернется у кого-нибудь язык упрекнуть Булгакова в
догматизме, неумении воевать?!
Но есть у этого доблестного генерала и своя слабость: он страстный
книголюб. У Булгакова богатейшая библиотека. При первой же возможности
старался бывать на книжном базаре и никогда не уходил оттуда с пустыми
руками. Из книг черпает мудрость опыта (применению в боевой обстановке гусей
или собак не учат в военных академиях), хотя и все нужные по службе "школы"
он успешно окончил.
Он хорошо знает историю вообще и военную в частности, он не пропускает
новинок мемуарной литературы, особенно тех, где речь идет о войне (где бы и
когда бы она не произошла). Владимир Васильевич давно мог бы преподавать в
академии, стать ученым. Ему есть что рассказать молодым офицерам. Кстати, и
о том, что полтора века назад здесь на Кавказе достойно воевал царский
генерал Булгаков. Любители исторических паралелий и аналогий с удивлением
узнали бы, что оба Булгакова (и царский, и нынешний) действовали порой в
одних и тех же районах Чечни. И тот, и другой стяжали себе военную славу. Я
надеюсь, что имя нынешнего генерала Булгакова тоже войдет в славную историю
России. По заслугам и честь.
И наконец, последнее. Не хотелось, чтобы у читателя сложилось
превратное мнение о генерале как о человеке войны. Ему она так же чужда, как
и его соотечественникам. Он слишком хорошо знает цену мира, чтобы не думать
о войне как злейшем изобретении человечества. Он видел многие исковерканные
судьбы солдат и офицеров, которых гражданское общество еще не готово
достойно принять и адаптировать к мирной жизни. И тогда он решил создать под
Ростовом-на-Дону что-то вроде реабилитационного психологического центра для
тех, кто увольняется в запас, кто уже отвоевался или завоевался (такие
ребята тоже есть). Надеюсь, вскоре Владимир Васильевич доведет начатое дело
до конца. А значит, благодарны ему будут родные и близкие не только тех
солдат, которых он уберег от гибели, но и тех, чьи израненные души он
залечит.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:19 | Сообщение # 44
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
* ГЛАВА 9. УСПЕХ НЕ ЗА ГОРАМИ, А В ГОРАХ

УДАР "ОТ БОРТА"

В декабре 1999 года в моей жизни произошло волнующее событие: Указом
Президента РФ я был удостоен звания Героя России. Узнал об этом, находясь в
штабе восточной группировки. Позвонил министр обороны И. Сергеев. Поздравил,
сказал теплые слова. Звезд Героев были удостоены также генералы В. Казанцев
и В. Шаманов. В свою очередь, я поздравил их, пожелал успехов в скорейшем
разгроме бандформирований.
Ближе к вечеру подошли генерал С. Макаров (который позже сменил меня на
посту командующего восточной группировкой) с группой офицеров штаба. Открыли
шампанское. Принимая поздравления, я сказал, что эта высокая награда не
только моя, но и всех собравшихся в этой комнате. Мы обнялись.
Вглядываясь в лица своих подчиненных, я понял, что они искренне рады за
своего командира. Мне было приятно. Такие минуты надолго остаются в памяти.
Накануне Нового года в Кремле состоялось вручение высших наград. Звезду
Героя на мой парадный китель прикрепил Борис Николаевич Ельцин. Пожалуй, это
было последнее публичное появление Ельцина в качестве Президента страны.
Через два дня он выступит по телевидению и передаст свои полномочия В.
Путину. Бориса Николаевича я видел не в первый раз, но запомнил именно это
его крепкое рукопожатие. (Чувствовалось он по-настоящему рад за нас,
военных, рад нашим победам.)
Однако до окончательной победы было еще далеко.
В середине декабря 1999 года боевики были вытеснены в горы и стали
концентрироваться в Шатойском, Веденском, Ножай-Юртовском районах. Они
удерживали Аргунское ущелье, но продолжалось это недолго.
В результате проведенной операции по блокированию горной дороги
Итум-Кале - Шатили боевики лишились основного маршрута доставки вооружения,
боеприпасов и материально-технических средств через Грузию. По имеющимся
данным, на территории закавказской республики как раз была подготовлена к
отправке большая партия груза на базы бандформирований в районе Шатоя.
Высадка нашего воздушного десанта в верховья Аргунского ущелья стало полной
не-ожиданностью для боевиков.
Сначала, из-за противоречивости информации, сведения о десанте боевики
восприняли с недоверием, как несоответствующие действительности. В данном
случае прекрасно сработали наша агентурная разведка и специалисты по
радиоэлектронной борьбе. Когда же полевые командиры окончательно уяснили
ситуацию, было уже поздно. Руководивший десантированной группировкой генерал
М. Ашуров отбил все атаки бандитов.
В начале февраля, после освобождения Грозного, общая обстановка
выглядела следующим образом. Основные силы бандформирований располагались
теперь только в горах (около 5000 человек). А вот какой был их расклад, так
сказать, боевые составляющие:
в Аргунском ущелье - до 2000 боевиков во главе с Э. Хаттабом. В
Веденском районе - до 600 боевиков. Общее руководство осуществлял Ш. Басаев,
однако после получения ранения фактически его замещал один из подчиненных
полевых командиров;
в Ножай-Юртовском районе действовала банда Ширвани Басаева (до 800
человек);
в Итум-Калинском и Шатойском районах промышляли несколько групп общей
численностью до 1000 боевиков под руководством Р. Гелаева.
Система управления и связи отрядов, основанная на использовании
УКВ-радиостанций (и оправдавшая себя прежде), в горах оказалась уязвимой для
огневого поражения. Боевики стали использовать специальные ретрансляторы,
смонтированные на базе автомобилей. Для большей скрытности управления они
разработали переговорные и кодовые таблицы, кроме того, начали чаще
применять старую систему посыльных (женщин, подростков).
Чтобы удержать как можно дольше тот или иной населенный пункт или
сдержать продвижение федеральных сил, бандиты прибегали к самым
разнообразным и порой весьма хитроумным приемам.
Приведу лишь некоторые из них:
на вероятных маршрутах движения войск в полотно дорог закладывали
заглушенные отрезки труб с легко воспламеняющейся жидкостью;
перед окопами оборудовались мощные минные поля. Минирование происходило
"в два этажа". На дно углубления закладывалась первая мина, засыпалась
землей или глиной, а на нее сверху - вторая, и все это маскировалось. Если
удавалось обнаружить и разминировать верхнюю мину, то оставалась еще вторая;
выходили боевики из населенных пунктов или прибывали в них по ночам,
мелкими группами, по труднопроходимым участкам местности;
чтобы раскрыть систему охраны, обороны и расположение огневых средств
федеральных сил, боевики часто использовали собак с закрепленными на
ошейниках фонариками. Издали такой светящийся объект можно было легко
принять за движущегося человека.
Кроме этого, при обороне горных сел бандиты широко использовали тактику
действий из засад. Пропуская наши подразделения к себе в тыл, они скрытно
выходили из блиндажей и подвалов, открывали фланговый и перекрестный огонь.
При этом гранатометы били по нашим танкам и БМП с предельно малого
расстояния - от 60 до 100 метров.
По-прежнему эффективно использовались снайперские пары. Как правило,
они вели огонь через подготовленные амбразуры в фундаменте зданий. Снайперы
без труда определяли командиров и других офицеров: использовался так
называемый явный разведпризнак - присутствие рядом связиста с рацией.
Кстати, это в очередной раз подтвердило необходимость укомплектования наших
подразделений малогабаритными средствами связи.
Анализируя общее состояние бандформирований, засевших в горах, мы
выделяли и сильные, и слабые их стороны.
К первым можно отнести следующие факторы:
опыт ведения боевых действий (воюют вот уж шестой год);
национально-религиозный фанатизм и готовность к самопожертвованию
(система "смертников", камикадзе);
беспрекословное подчинение командирам;
четкая организация ротации (замены) бандитов в зоне боевых действий;
наличие в отрядах иностранных наемников и инструкторов, прошедших
всестороннюю подготовку в специальных лагерях в странах Ближнего Востока и
Средней Азии;
хорошее знание местности и умелое ее использование;
заблаговременная подготовка населенных пунктов и местности к
долгосрочной обороне;
создание запасов вооружения, боеприпасов и материальных средств;
широкое использование автомобильного и гужевого транспорта (лошадей,
ишаков);
оснащенность современным вооружением и снаряжением (как правило,
иностранного производства);
использование местного населения (женщин, детей) для решения
разведывательных задач;
разветвленная сеть управления и современных средств связи.
К слабым сторонам боевиков можно отнести:
частичную деморализованность отрядов, потерпевших поражение на равнине
и особенно в Грозном;
утрату поддержки со стороны значительной части населения;
все более глубокие разногласия между полевыми командирами;
убывание пополнения запасов вооружения, боеприпасов и
материально-технических средств;
трудности в оказании своевременной и должной медицинской помощи...

Произведя перегруппировку, федеральные войска уже в середине декабря
приступили к освобождению горной части Чечни. Еще будучи командующим
восточной группировкой, я определил замысел операции. Суть состояла в том,
чтобы с помощью тактических воздушных десантов захватить господствующие
высоты и только после этого подтягивать основные силы. Другими словами,
атаковать боевиков мы намеревались не снизу, а сверху, с гор. Вскоре десанты
были высажены в Шароаргунском ущелье, в районе Дай. Чуть позже на юге
подразделения 56-го десантно-штурмового полка десантировались вертолетами в
районе Ялхорой и выполнили задачу по блокированию Аргунского ущелья.
Чтобы не допустить беспрепятственного проникновения бандформирований из
горной в равнинную часть республики, мы приняли меры по дооборудованию и
уплотнению войсками полосы прикрытия предгорных районов. Она должна была
представлять собой непроходимую для боевиков систему опорных пунктов и
минно-взрывных заграждений в сочетании с системой огня всех огневых средств.
Для пропуска мирных жителей из зоны боевых действий в районах Чири-Юрт и
Сержень-Юрт были развернуты КПП.
Таким образом к началу февраля 2000 года бандформирования в горах были
заблокированы полосой прикрытия на севере, а на юге - тактическим воздушным
десантом, перекрывавшим пути маневра боевиков и маршруты доставки оружия и
боеприпасов.
Теперь можно было активизировать действия по уничтожению
бандформирований в горных районах. 10 февраля мы взяли под контроль райцентр
Итум-Кале, а затем полностью освободили Веденское ущелье.
К 19 февраля были завершены инженерные работы по прокладке колонных
путей для обеспечения выдвижения подразделений Объединенной группировки
войск в горах. О том, какими темпами они велись, дают представление такие
цифры: за два месяца пройдено свыше 60 километров - примерно по километру в
день. И это при том, что инженерам приходилось трудиться в сложных условиях.
Впервые без производства изыскательных работ в горах, на высоте 1500-2500
метров, были пробиты участки. В состав отрядов обеспечения движения (ООД),
как правило, включались: инженерно-саперный взвод с буровым отделением,
инженерно-дорожная рота в полном составе, танк с тралом. Все это придумал и
осуществил со своими людьми начальник инженерных войск СКВО генерал А.
Красников.
Попутно, при разминировании местности, путей и объектов было обнаружено
и уничтожено 384 (!) взрывоопасных предмета, в том числе 236 фугасов, снято
16 радиоуправляемых фугасов.
Кроме восточной и западной группировок, действовавших в горах, была
создана новая группировка "Центр". Основные ее усилия сосредоточивались на
направлении Итум-Кале, Дачу-Борзой, на блокировании и уничтожении боевиков в
районе Шатоя. Огневое поражение наносили ударами авиации и артиллерии, чтобы
вынудить боевиков оставить господствующие высоты и уйти в шатойскую долину.
Руководил группировкой "Центр" генерал В. Булгаков, а впоследствии - генерал
В. Молтенской.
Следует отметить такую редко встречающуюся в практике особенность: наши
войска были сосредоточены в горах, у границ с Грузией, и действовали по
принципу "сверху вниз". Это напоминало чуть перекошенный бильярдный стол с
шарами у бортика. Мы как бы били от борта. Думаю, небезынтересен для
читателя и намечавшийся план операции.
Войскам группировки "Центр" предстояло ударом по сходящимся
направлениям окружить бандформирования в районе населенных пунктов Борзой,
Урдюхой, Большие Варанды. Действиями войск, ударами авиации, огнем
артиллерии и средств прямой наводки нанести поражение боевикам, а затем
приступить к спец-операции в блокируемом районе до полного их уничтожения.
Последующая задача формулировалась так: "разведывательными и
поисково-рейдовыми действиями в северном направлении, используя результаты
огневого поражения, во взаимодействии с войсками восточной и западной
группировок, уничтожить противника в Аргунском ущелье".
Чтобы облегчить действия группировки "Центр" подразделения "Запада" в
течение 25-27 февраля блокировали Харсеной, а группировка "Восток" "закрыла"
боевиков в районе Улус-Керт, Дачу-Борзой, Ярышмарды.
Впервые за время проведения контртеррористической операции был создан
усиленный разведывательный отряд, включавший несколько разведывательных
групп, взвод наблюдения. Ему были приданы минометный взвод, противотанковое,
огнеметное и инженерно-саперное отделения.
18 февраля первый эшелон отряда был высажен на гору Альпийскую. В
течение трех суток бандиты (30 человек), закрепившиеся на этой высоте, были
уничтожены. В последующем отряд вел разведку наблюдением. Полученные данные
использовались для поражения объектов противника огнем артиллерии и ударами
авиации.
Высокую эффективность в горах показали снайперские пары из
подразделений Минюста. Так, в районе горы Альпийской группа снайперов,
вооруженных 12,7-миллиметровыми снайперскими винтовками "Взломщик", за трое
суток практически уничтожила все огневые точки противника на горе
Гойтенкорт.
Боевики, засевшие в горах, в отличие от первой чеченской кампании,
широкомасштабного сопротивления не оказывали. Зато "зубами держались" при
обороне районов дислокации важных баз, лагерей и складов. Хорошо зная
местность и имея заранее приготовленные укрепления, они проводили внезапные
контр-атаки с применением массированного огня минометов, ПТУРов, самодельных
пусковых установок НУРС, РПГ и стрелкового оружия. Особенно упорно
удерживались Малые Варанды, урочище Харсеной и высоты восточнее Шаро-Аргун.
Однако после значительных потерь в живой силе, технике и вооружении,
после захвата и уничтожения нашими войсками складов и баз, истощения сил в
условиях горной зимы у боевиков не чувствовалось особого желания воевать в
горах. К тому же усилия группировки "Центр" вынуждали бандитов прорываться
на равнину или в другие горные районы.
В нашем арсенале были различные способы обнаружения базовых лагерей
противника. Об одном из них, с применением следовых собак, я уже рассказывал
в главе, посвященной генералу В. Булгакову.
Другой лагерь был обнаружен в районе Беной-Шатой, где находилось
несколько заброшенных сел. По агентурным данным, здесь в развалинах
прятались боевики. Пришлось применить другую тактику - вместо артиллерии
ночью подтащили несколько минометных подразделений. В результате
массированного минометного обстрела было уничтожено несколько десятков
бандитов, захвачен склад с оружием и боеприпасами...
Бои в горах еще продолжались, когда в грозненском аэропорту "Северный"
состоялись торжества, посвященные Дню защитников Отечества. Многие
журналисты назвали это "парадом победителей". Телевидение (РТР) вело прямую
трансляцию на всю страну. Конечно, это мероприятие не лишено было
пропагандистского налета и мало походило на "парад победителей", в широком
смысле слова. Да и не было таких намерений у организаторов. Просто люди на
войне отвыкли от праздников, от веселья и улыбок и поэтому нуждались в
какой-то разрядке. А тут и повод подходящий...
К тому времени "Северный" был уже разминирован, отремонтирована
взлетно-посадочная полоса. На бетонку сел ТУ-154. Поздравить личный состав
Объединенной группировки войск прибыл Министр обороны РФ маршал И. Сергеев.
Он вручил многим солдатам и офицерам государственные награды, а генералам
Казанцеву, Шаманову и мне - погоны, поздравив при этом с присвоением
очередных воинских званий. Торжественным маршем мимо трибуны прошли
десантники и мотострелки, морские пехотинцы и подразделения МВД. Тут же, в
аэропорту, состоялся праздничный концерт, в котором приняла участие и группа
известных артистов во главе с поэтом-песенником И. Резником.
На следующий день артистический "десант" приземлился на военную базу в
Ханкале. В гости к воинам прибыли В. Пельш, Н. Носков, А. Свиридова, группа
"Белый орел". Нечастыми бывают подобные встречи на войне. В первую чеченскую
кампанию артисты почти не приезжали. Помню, был Юрий Шевчук, Андрей
Макаревич, "на-найцы" с Федосеевой-Шукшиной, кто-то еще. Сейчас куда
больше...
Еще одна примета времени: в канун праздника в войска группировки
поступил специальный номер журнала "Огонек", посвященный воюющей в Чечне
армии, который стал "бестселлером" - вырезками из него обклеевали палатки и
вагончики в Ханкале.
Со всех уголков России шла гуманитарная помощь, прежде всего солдатам и
офицерам, находившимся на излечении в госпиталях. Посетили Ханкалу и
представители Ростовской области, других областей и республик Северного
Кавказа. Причем они приезжали не только по праздникам. Такая практика
шефства получила в Чечне постоянную прописку.
Деловые и одновременно дружеские отношения сложились у меня с
губернатором Ростовской области В. Чубом, который, кстати, является членом
Военного совета нашего военного округа. Владимир Федорович, при всех своих
огромных хозяйственных заботах, постоянно контактировал с военными, оказывал
всестороннюю помощь (в том числе денежными средствами), отличившимся воинам,
подарил автобус школьникам в военном городке одного из полков 42-й
мотострелковой дивизии, расквартированной в Чечне.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
GhostWarriorДата: Пятница, 26.02.2010, 23:20 | Сообщение # 45
Бог
Группа: Админы
Сообщений: 176
Награды: 6
Репутация: 1002
Статус: Офф
"У НЕЗНАКОМОГО ПОСЕЛКА, НА БЕЗЫМЯННОЙ ВЫСОТЕ"

Улус-Керт. Название этого горного чеченского села словно заноза болью
отзывается в моем сердце. В самом конце зимы 2000 года недалеко от
Улус-Керта приняла неравный бой с почти двадцатикратно превосходящим врагом
6-я парашютно-десантная рота 76-й псковской дивизии ВДВ.
Я знаю, что в сознании многих моих соотечественников, неравнодушных к
судьбе России и ее армии, сложился устойчивый стереотип: мол, в гибели
псковских десантников виноваты исключительно российские генералы.
Журналисты, деятели от политики, как гранатами, забросали нас вопросами и
упреками: почему не спасли, почему не оказали помощь, почему дали уйти
главарям террористов от возмездия? Мне, исполнявшему в то время обязанности
командующего ОГВ, нелегко принимать и переносить эти беспощадные, но во
многом справедливые упреки.
Сегодня, когда, кажется, отбушевал "девятый вал" сплетен и домыслов
вокруг трагедии 6-й роты, многим, думается, будет любопытно узнать, что же
на самом деле произошло в последние зимние дни и первые дни весны на
злосчастной высоте 776,0.
Итак, частично я вынужден повториться, иначе ход событий возле
Улус-Керта будет непонятен.
В феврале 2000 года мы подготовили бандитам неприятный сюрприз, когда в
глубоком тылу, в районе Итум-Кале, высадили тактический десант. Тем самым
был перерезан основной тогда канал поставок вооружения и боеприпасов по
горной дороге Итум-Кале - Шатили, которую построили для боевиков под дулами
автоматов сотни "рабов" со всей России. Созданная на высоких кавказских
хребтах группировка войск "Центр" стремительно погнала опешившего от
неожиданности противника вниз по Аргунскому ущелью: от российско-грузинской
границы - на север, к "Волчьим воротам". Дальше была равнина. И главари
боевиков понимали, что здесь все их попытки оказать вооруженное
сопротивление обречены. Поэтому они разделились на несколько отрядов. Руслан
Гелаев не был оригинален и повел свою банду на северо-запад, в свое родовое
селение Комсомольское. Согласно разведдонесениям, арабские наемники и
чеченские ваххабиты под командованием Эмира Хаттаба двинулись
северо-восточнее, в сторону Дачу-Борзой и Зоны.
Выбор места для прорыва из этого района у зажатого со всех сторон
нашими частями Хаттаба был, мягко говоря, ограниченным. Чтобы пробиться в
Веденский район (где у Черного араба была разветвленная сеть небольших
горных баз), ему нужно было двигаться на Сельментаузен вверх либо по руслу
реки Шароаргун, либо по руслу ее притока - реки Абазулгол. Передвигаться по
высокогорным скользким дорогам было и опасно, и долго.
Однако мы не могли тогда предположить, что противник рискнет
пробиваться на восток крупными силами. Банды соединились. К отрядам арабских
наемников "прилепились" банды других полевых командиров - Шамиля Басаева,
Вахи Арсанова, Багауди Бакуева, отряд "Джамаат"... Всего, как потом
выяснилось, в районе Улус-Керта тогда сосредоточилось около полутора тысяч
хорошо подготовленных боевиков.
28 февраля распоряжением командующего восточной группировкой войск
полковой тактической группе 104-го гвардейского парашютно-десантного полка
была поставлена задача: до 14.00 следующего дня завершить выход на рубеж в
четырех километрах юго-восточнее Улус-Керт. Часть сил полка блокировала
район населенного пункта Сельментаузен и не допускала прорыва в направлении
Махкеты, Киров-Юрт, Элистанжи, Ведено. Однако боевики пошли напролом.
Первыми, кому пришлось держать испытание на прочность, были десантники
3-й роты во главе со старшим лейтенантом Васильевым. Они заняли
господствующие высоты в пяти километрах восточнее Улус-Керта. Бандиты
безуспешно пытались пробиться по руслу реки Абазулгол через организованную
ротную систему огня и отступили, понеся значительные потери.
В то же время подразделения второго батальона, до поры до времени не
вступая в открытое огневое противодействие, держали под контролем
господствующие высоты над Шароаргунским ущельем.
Чтобы исключить возможность просачивания боевиков по горам между
руслами рек Шароаргун и Абазулгол, командир 104-го полка приказывает
командиру 6-й роты майору С. Молодову занять еще одну господствующую высоту
(Исты-Корд) рядом с Улус-Кертом. А поскольку ротный был буквально накануне
переведен в часть и еще не успел толком познакомиться с личным составом,
возглавить подразделение пришлось командиру второго батальона подполковнику
Марку Евтюхину. В подобной боевой ситуации так и поступают настоящие
офицеры.
Десантников ждало нелегкое испытание. Нужно было в считанные часы
совершить пятнадцатикилометровый марш-бросок в заданный квадрат по скользким
зимним горным тропам, с полной боевой выкладкой. Да плюс ко всему тяжелое
снаряжение для нового базового лагеря - палатки и печи-буржуйки, без которых
зимой в горах просто не выжить.
Хотя гвардейцы и спешили, но выйти вовремя на Исты-Корд им не удалось.
Чтобы пробиться по хребтам через старый буковый лес, пришлось идти гуськом,
друг за другом. Техника здесь не пройдет. Стоило кому-либо поскользнуться на
крутом склоне - срабатывал принцип "домино" - падало уже несколько человек.
Много времени и сил уходило на то, чтобы снять с себя тяжелый груз и поднять
упавших вниз товарищей.
По этому поводу мне приходилось слышать упрек: а почему нельзя было
перебросить десантников на вертолете в указанный район? Действительно,
погодные условия в тот день позволяли это, да и вертолетчики наши творят
чудеса. Но осуществить такую операцию было невозможно: воздушная разведка не
обнаружила в старом горном лесу ни одной подходящей для десантирования
площадки.
В полдень 29 февраля, когда основные силы 6-й роты находились на высоте
776,0, разведгруппа из пяти человек под командованием старшего лейтенанта А.
Воробьева налегке уже почти достигла высоты Исты-Корд. Но у подножья горы
обнаружили, как потом установили, передовой дозор из 20 наемников.
Используя складки местности, нашим разведчикам удалось незаметно
сблизиться с врагом и забросать его гранатами. Но группа этим самым
обнаружила себя и вынуждена была срочно отходить назад, к основным силам
роты. За ней буквально по пятам уже гнались несколько вражеских отрядов,
намереваясь по флангам окружить разведчиков. На выручку своим выступили
десантники во главе с ротным командиром - майором Молодовым. Но силы во
встречном бою оказались слишком неравными. Поэтому десантникам пришлось с
ранеными на плечах возвращаться на высоту 776,0.
Именно в это время нам удалось перехватить разговор по радио Хаттаба с
Басаевым:
- Если впереди собаки (так боевики называли представителей внутренних
войск), можно договориться.
- Нет, это гоблины (т.е. десантники на жаргоне бандитов).
Тогда Басаев советует Черному арабу, руководившему прорывом:
- Слушай, может, давай обойдем? Они нас не пустят, только себя
обнаружим...
- Нет, - отвечает Хаттаб, - мы их перережем.
В тот момент боевики двигались двумя приблизительно равными отрядами
вдоль рек Шароаргун и Абазулгол, в обход с двух сторон высоты 776,0, на
которой находились подчиненные М. Евтюхина. Первыми, обеспечивая
безопасность, шли две группы разведки - по 30 человек, за ними - два отряда
боевого охранения - по 50 человек. Двигались они скрытно, стрелять без
разрешения было строжайше запрещено. Но десантники их обнаружили. Вот эти
160 боевиков и погнались за отходившими группами Воробьева и Молодова.
И тут же последовал приказ Хаттаба на поражение всеми видами огня не
успевших окопаться десантников. Начался жесточайший минометный обстрел.
После огневого налета гвардейцам было первый раз предложено сложить оружие и
сдаться в обмен на сохранение жизни. Но ни один из десантников не дрогнул,
не смалодушничал в тот момент, не поддался на провокацию противника. Хотя в
такие минуты, по большому счету, каждый решает сам за себя. После отказа
"десантуры" капитулировать бой возобновился с новой силой.
Позже некоторые быстрые на выводы и далекие от военного дела
представители политической элиты, как они любят себя именовать, вопрошали:
мол, почему не применялся огонь армейской авиации, артиллерии? В вину
военному командованию, "бросившему десантников на произвол", ставилось даже
отсутствие в группе М. Евтюхина артиллерийского корректировщика. Я понимаю,
что эмоции били через край, и по-человечески такие упреки можно понять. Но
факты - упрямая вещь. И они свидетельствуют о другом.
1200 (!) снарядов "высыпали" артиллеристы 104-го полка в район высоты
776,0 с полудня 29 февраля до раннего утра 1 марта. За одну ночь - 900
снарядов! Краска на стволах обгорела, откатники треснули и потекли. Образно
говоря, пушки сломались, а окруженные десантники - нет.
Старший группы артиллерийских корректировщиков командир самоходной
артиллерийской батареи капитан Виктор Романов был на самой высоте и вместе с
комбатом Марком Евтюхиным корректировал огонь полковых пушкарей. Начальник
артиллерии полка Александр Толстыка сутки напролет держал с ними связь и
долбил снарядами туда, куда "показывали" окруженные десантники. В. Романов
продолжал вызывать огонь даже после того, как ему оторвало миной обе ноги...
Рядовой Е. Владыкин, видя мучения замерзающих от сильного холода
раненых, решил сделать вылазку за спальными мешками, брошенными на склонах
высоты. Его попытка оказалась роковой. Гвардейца обнаружили наседавшие
боевики, зверски пытали, били прикладами автоматов, после чего,
окровавленного и потерявшего сознание, бросили на снегу, считая, что он
мертв. Однако, очнувшись от ночного холода, искалеченный, но не сломленный,
русский солдат сумел вернуть свой пулемет и пробиться с ним в расположение
своего подразделения.
Видя потери и понимая весь трагизм ситуации, командующий группировкой
ВДВ, чтобы спасти своих окруженных бойцов, отдал приказ парашютно-десантной
роте направиться в район боя. Совершив марш по горной местности, десантники
предприняли попытку переправиться через горную реку Абазулгол, попали в
засаду и были вынуждены закрепиться на берегу. При огневой поддержке
полковой артиллерии они сделали еще несколько попыток переправиться через
реку, но все усилия оказались напрасными. Их каждый раз останавливал
шквальный огонь противника. Билась рота отчаянно, но прорваться к высоте
776,0 смогла только утром 2 марта.
Попытки военного руководства провести операцию по деблокированию
окруженных десантников и эвакуации раненых из-за сильного огня боевиков и
сложных горных условий междуречья успеха не принесли. Старый буковый лес,
превосходящие силы боевиков, общая динамика боя затрудняли использование
вертолетов. Да и вообще, боевой опыт показывает, что применять одновременно
армейскую авиацию и артиллерию крайне опасно. Можно просто погубить
авиатехнику и экипажи. Поэтому основную нагрузку по огневой поддержке
окруженных взвалили на свои плечи "пушкари".
В 6 часов 10 минут 1 марта комбат М. Евтюхин последний раз вышел в
радиоэфир и вызвал огонь артиллерии на себя...
Когда мы уже побывали на высоте, то изумились: многолетние буки были
подстрижены снарядами и минами, словно трава сенокосилкой. Наши
120-милиметровые "Ноны" (самоходные артиллерийские установки) работу сделали
большую и ценную. Из четырехсот хаттабовцев, нашедших свою смерть в бою за
эту высоту, большая часть погибла от осколков наших артснарядов.
Буквально чудо сотворил заместитель командира батальона майор Александр
Доставалов, который ночью все же умудрился обойти вражеские кордоны и
прорвался со взводом 4-й роты на помощь окруженной 6-й. Героически сражались
с бандитами разведчики во главе со старшим лейтенантом Алексеем Воробьевым и
разведвзвод лейтенанта Дмитрия Кожемякина. Оставшийся в живых солдат Алексей
Комаров рассказывал, что с бандитами дрались даже врукопашную. Рубились
саперными лопатками, ножами, прикладами.
У А. Воробьева осколками мин были перебиты ноги, одна пуля попала в
живот, другая - в грудь, но из боя он не вышел и бился до последней капли
крови. Когда утром 2 марта 1-я рота прорвалась на высоту, тело героя было
еще теплым. Именно этот отважный офицер убил в бою Идриса - хаттабовского
друга и командира отборного отряда головорезов.
До последнего патрона прикрывал отход своих подчиненных - старшего
сержанта Супонинского и рядового Поршнева - лейтенант Дмитрий Кожемякин.
Только четверо десантников остались в живых после этого жесточайшего
боя. От них мы узнали, как геройски сражались и погибли их 84 боевых
товарища. Они победили, банда - около полутора тысяч "штыков" - была
остановлена, разгромлена и рассеяна по округе. Хаттабовцы так и не смогли
прорваться к Сельментаузену и дальше - на Ведено. В результате бандиты
вместо сытного ужина и обустроенного ночлега вынуждены были продолжать
скитаться одичалыми шайками по лесам. В спину им постоянно дышали наши
поисково-разведывательные группы, которые добивали обескровленного
противника. Через несколько дней под Сельментаузеном впервые в
контртеррористической операции в полном составе капитулировал крупный отряд
террористов - свыше 70 боевиков! Обмороженные, деморализованный головорезы
не видели больше перспектив для сопротивления. Герои-десантники разрушили не
только их планы, они сломали волю неприятеля.
Никто из гвардейцев не бросил своих боевых друзей в беде, никто не
согласился принять позорные предложения плена. Там, на высоте 776,0, в наших
боевых порядках бок о бок воевали люди разные - христиане и мусульмане,
разных национальностей - русские и татары, украинцы и евреи... Там был
представлен в миниатюре почти весь бывший Советский Союз.
В наши трудные времена порушились многие моральные ценности. Но сколько
ни пытались наши враги размыть нравственные ориентиры, в армии им это не
удалось. Глядя на наших десантников, понимаешь -патриотизм жив. Всем бы в
России хоть немного того, что было в их душах. Страшно, если сердца пусты,
если память мертва, если убитых горем матерей, жен и детей этих павших
десантников забудем. Если не завершим начатое в августе 1999 года!
Я часто задаю себе мучительный вопрос: а можно ли было избежать таких
потерь, все ли мы сделали, чтобы спасти десантников? Ведь твой долг,
генерал, в первую очередь заботиться о сохранении жизни. Как ни тяжело
сознавать, но, наверное, мы сделали тогда не все.
Восстанавливая хронологию того боя, думаю все о той же возможности
высадки вертолетами десанта. И снова отвергаю такой вариант, как будущую
авантюру. Знали ли, сколько террористов и где их позиции? Нет. Что значит
высадить десант на старый буковый лес? А то, что вертолеты с подмогой
боевики бы просто уничтожили? Можно было рискнуть? Да, если не знать, что ты
погубишь, спасая одну роту, другую вместе с авиатехникой и экипажами...
Недавно, перечитывая "Армейские записки" легендарного русского генерала
Михаила Ивановича Драгомирова, наткнулся на любопытную мысль: "Человек,
командующий массою себе подобных, поставлен в роковую необходимость
примиряться с безвременною гибелью некоторых из них; и благо ему, если,
пройдя в этой роли даже недолгий путь, он может, положа руку на сердце,
сказать: "На моей душе много существ, безвременно погибших; но с чистой
совестью могу сказать, что я ни одним не пожертвовал во имя безделья и
сделал все доступное слабому моему пониманию, дабы по возможности ограничить
эту жертву".
И все же. Хотя основная боевая задача была решена псковскими
героями-десантниками, разгромившими элитные отряды наемников Валида и
Идриса, в моем сердце навсегда остались горькие, тяжелые переживания.
Видимо, без этого немыслима профессия военного.


На кой вам стекло? Забейте фанерой, покрасьте в прозрачный цвет...
 
Наш полезный форум » Чечня и Афганистан » Геннадий Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала » Геннадий Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генер
Страница 3 из 4«1234»
Поиск: